- Принц Саймон – сын графа Фолджера. Последний действительно бастард предыдущего короля и брат нынешнего. Его величеству о том, что младший принц – не его отпрыск, известно было еще до его рождения.
Округляю глаза. Вот это уже новость. От Ричарда накануне я узнала, кто настоящий отец второго высочества. Но что в этой истории больше подводных камней, даже не догадывалась.
Джон сглатывает и продолжает:
- Принц Саймон узнал три года назад. Мать предоставила ему все доказательства, которые он решил скрыть в секретной банковской ячейке, и покинула столицу… Почему не во дворце или где-то еще? Полагаю, что принц очень не хотел, чтобы информация распространилась. Однако, он знает только то, что его отец не король, не догадываясь о том, что приходится его величеству племянником…
- Но почему? Почему его величество, зная обо всем, признал Саймона своим сыном? – задаюсь резонным вопросом.
- Холодный расчет. Саймон – законный наследник престола, ниточка, ведущая Фолджера к власти. Посади он на трон сына, легко мог бы править его руками. Второй принц молод и глуповат, он будет замечательной марионеткой. Однако, Саймон не только секретное оружие графа, но и его слабость. Вырастить ребенка словно своего собственного, сделать его послушным, взрастить в нем братские чувства к настоящему наследнику трона…его величество не желал, чтобы подобно его собственному внебрачному брату, Саймон стал бы угрозой для Ричарда. Дабы не повторить ситуацию с Фолджером, он решил приручить подкинутого ему волка, в то время как граф даже не догадывался о том, что королю известно, что второй принц не его сын. Справедливо, далеко не каждый может принять чужое дитя словно свое собственное и хранить это в тайне столько лет.
Прикусываю губу.
Столько интриг…и все ради трона? Этого роскошного с виду кресла? Нет, не стоит мерить всех людей по себе.
Джонатан глухо кашляет, прежде чем я успеваю отреагировать, тянется куда-то под одеяло, достает оттуда флягу, прикладывается к ней, жадно глотая содержимое. У меня закрадываются сомнения, что внутри обычная вода.
Проникающий сквозь щели между закрывающими проемы окон доски свет тонкими полосками отображались на полу. Опираясь на подушку, Джонатан следил за игрой света и тени. Его выражение лица становилось все серьезнее.
- За принцем Саймоном постоянно ведется слежка, - продолжает без спешки объяснения Джонатан. – О том, что три года назад ему открылась частичная истина о собственном происхождении, полагаю, его величество узнал если не сразу, то на следующий же день. Вскоре после этого, меня наняли войти в дом невесты второго принца под личиной слуги.
- Но зачем? – не могу не задаться вопросом.
Зачем вдруг внедрять шпиона в далекое от политики и престольных интриг семейство? Отец занимается добычей драгоценных камней и торговлей, ему дела нет до дворца.
А Тиффани, пусть и являлась номинальной невестой, едва ли имела с Саймоном хотя бы подобие нормальных отношений. До всех его измен и подлостей, несмотря на длящуюся с детства помолвку, жених и невеста едва ли пересекались. За год можно насчитать не более пяти-шести коротких встреч.
- Затем, что как гласит известный постулат: предупрежден – значит, вооружен. Маркиз Гарнет один из представителей нейтрального дворянства, но из-за связи дочери с принцем, когда начнется настоящая борьба за власть, не факт, что он не переметнется на сторону графа.
- Нет, отец бы ни за что не…
- Ты не можешь этого знать наверняка. Опустить вопрос о происхождении принца Саймона, всегда, когда есть двое наследников, даже если они родные братья, интриги неизбежны. Сам принц может не желать трон, но вокруг него непременно есть люди, из-за собственных амбиций и выгоды жаждущие надеть на его голову корону. Поэтому, когда по твоей вине помолвка Тиффани и Саймона был разорвана, маркиз Гарнет не противился подобному исходу, напротив, вздохнул с облегчением. Он очень умен и осторожен. Из-за этого он даже позволил своим детям самим решать вопросы брака, дабы кто-нибудь снова не решил втянуть его семью в новые политически игры. Не каждому желающему союза маркиз мог бы отказать. Определенную роль сыграла и его вера в то, что его дети совершенно не заинтересованы в романтических отношениях. Проще сдаться, чем тщетно пытаться заслужить благосклонность у несведующего занятого делами рода наследника титула, непреклонной и своенравной первой леди Гарнет, отрешенной второй леди, - на этом моменте в голосе Джона слышится ирония. - Или у младшего сына рода, у которого в голове одни лишь поединки.
- Это… - выдыхаю я, размышляя о сказанном мужчиной.
Так и есть. Ведь не по одной доброте душевной отец соизволил даровать подобную свободу, о которой отпрыски столичных дворян не смеют и мечтать. А принял он подобное решение во время неожиданного визита…
- Юриан, - произношу тихо. – Это же как-то связано с ним.
Джон кивает, невесело усмехнувшись.
- Да. Вульгарное чудовище в шкуре элегантного аристократа. Сумасшедший пес на поводке графа Фолджера. Его приемный сын. Неофициально, разумеется.