«Да плевать мне, где его носит! — подумал Рон. — Главное, что мы вдвоем».
— Откуда начнем? — Рон решил, что от стояния на месте толку не будет.
— Давай я проверю подземелья, а ты верхние этажи? — Пэнси пожала плечами, давай понять, что ей все равно, откуда и как.
— Ты действительно думаешь, что я отпущу девушку одну в такой час? — гриффиндорец посмотрел на девушку, та нервно вздохнула. — Вместе пойдем.
Рон пошел вверх по лестнице, решив начать с башен и верхних этажей. Паркинсон двинулась следом.
У него в голове бегущей строкой мелькали мысли о том, что все идет не так: не те слова, не те действия. С точки зрения этики — все в порядке; с его точки зрения — это театр абсурда на выезде.
Пэнси думала о том же самом.
В молчании прошло несколько минут, пока в далеке не послышался какой–то грохот. Рон повернулся к девушке, та пожала плечами.
— Чертовы доспехи! — донесся до них голос Филча. — Давно я говорю Дамблдору, что нужно их убрать. Так ведь себе все переломать можно.
Старосты растерянно переглянулись и тихонько хихикнули. С той же стороны, откуда был слышен голос школьного смотрителя, послышалось мяуканье.
— Что, миссис Норрис? Кто–то еще не в своей кровати? — судя по звукам, Филч двигался как раз в сторону застывших ребят. Не сговариваясь, они свернули в ближайшую нишу и тесно прижались друг к другу.
Пэнси, осознав свое положение, покраснела, кажется, до корней своих темных волос. Рон забыл как дышать. Она была так близко к нему, что даже через одежду он чувствовал тепло ее кожи, чувствовал ее дрожь. Это опьяняло похлеще любого алкоголя, но нужно было держать себя в руках, душить в себе желание чуть сдвинуть ее мантию и коснуться губами плеча, пройтись поцелуями по тонкой шее, прикоснуться к ее губам… Рон потряс головой, отгоняя наваждение. Нельзя. Не сейчас.
А когда?
Филч приближался, и вот уже стала видна его тень на полу освещенного коридора, стали слышны шаркающие шаги. Пэнси еще сильнее вжалась в Рона, теперь она дышала ему в плечо. Парень мысленно молился всем богам, чтобы смотритель не заглянул в нишу, не посветил в нее фонарем; чтобы девушка не отпрянула от него, оставив тонкий шлейф ее аромата и леденящую пустоту.
— Стареете, миссис Норрис, — произнес Филч, проходя мимо ниши не останавливаясь. — Никого тут нет. Пора нам на покой, да? Но как же без нас? — Кошка что–то мяукнула в ответ.
Жалуясь на свою тяжелую долю, мужчина удалился в глубь коридора.
Рон с ужасом приготовился к тому, что сейчас Пэнси уйдет и будет разрушена магия этого момента. Но Пэнси продолжала прижиматься к нему.
Не в силах больше сдерживаться, Рон обнял ее, прижимая к себе. Она подняла на него испуганные глаза. Слизеринка думала о том, как страшно и одновременно приятно стоять с ним вот так.
Молчать, растворяться в его тепле, таять в его руках.
Рон осторожно, боясь спугнуть то ли ее, то ли свою решимость, наклонился к ней и прикоснулся губами к ее губам. Щеки Паркинсон вспыхнули от ощущений, но она отчаянно ответила на его поцелуй. Парень порывисто развернул их так, что теперь она была зажата между ним и стеной, и продолжил целовать ее: он целовал ее губы, щеки, шею. Девушка млела от его прикосновений, ерошила его мягкие волосы…
Где–то что–то с глухим стуком упало, и они испуганно отпрянули друг от друга. Рон рассматривал Пэнси, будто видел ее первый раз, и не мог поверить, что только что целовал ее. Слизеринка боялась смотреть ему в глаза: ей было стыдно, что она так легко поддалась искушению, но ей было так хорошо, что плевать хотелось на все запреты.
Однако в таком состоянии продолжать обход было нельзя. Поэтому Пэнси, все так же не глядя на Рона, выбежала из ниши и рванула в сторону гостиной Слизерина. Рон вздохнул и, глупо улыбаясь, поплелся к себе.
Когда Пэнси прибежала в подземелье, в гостиной был только Драко. Именно ему она и рассказала события вечера. Драко присвистнул: он никак не ожидал, что его нехитрое действие даст такие результаты. Приободрив подругу, сказав, что это только начало, он ушел к себе. Пэнси же еще долго сидела у камина, глядя на огонь.
***
В эту ночь глаз не сомкнули многие студенты Хогвартса: Драко Малфой думал, какая завтра будет реакция у Поттера, и очень надеялся, что у него все получится, ведь Пэнси на него надеялась; Пэнси Паркинсон прокручивала в голове сцену поцелуя и хотела, чтобы завтра Рон ее не избегал; Рон Уизли строил догадки относительно завтрашнего дня и соображал, как будет лучше позвать Пэнси на свидание; Невилл Лонгботтом очень хотел, чтобы Гарри на него не злился и даже, возможно, ответил бы взаимностью на его чувства. Гарри Поттер же недоумевал, что было с Невиллом, а еще думал, что с ним такое, что весь день на него пялилась большая часть Хогвартса, среди которой Малфой, Невилл, близнецы Уизли и — о Мерлин! — профессор Снейп. И ладно бы они просто смотрели, но они пялились! Близнецы, кажется, вообще раздевали глазами. Это было непонятно, а потому не давало покоя.
