Он попрощался с Питом и направился к вертолету, прокручивая в уме слова ведущего менеджера. Да, никогда не будет лишним перепроверить данные, даже если мы поняли друг друга. Особенно если речь идет об упрямой рыжей женщине с острым умом и чертовски соблазнительным телом.
Марк поспешил к вертолету следом за Изой.
В кабине она продолжила держаться с ним отстраненно и холодно. Полет планировался короткий, лететь пришлось в одной кабине с пилотом. Марк решил, что потерпит и отложит выяснение отношений до самолета, где у них будет достаточно уединения и времени для разговоров. Стоит начать издалека, с наводящих вопросов и общих фраз, попытаться разговорить ее и выяснить, что случилось. Хотелось узнать, почему эта женщина снова начала избегать его в то время, когда отношения только начали налаживаться.
Их отношения… Да, черт возьми, ему показалось, что они и впрямь начали налаживаться!
Черт возьми!
К тому времени, как они оказались на борту самолета со всем своим багажом, пристегнутые ремнями безопасности на время взлета, он просто кипел. И когда она заняла дальнее сиденье, чтобы даже взглядом с ним не встречаться, он дал волю гневу.
– Какого черта с тобой происходит?
Марк отстегнул ремень безопасности и поднялся, чтобы пересесть ближе, в то время как самолет активно набирал высоту.
– Что ты делаешь? Сядь немедленно!
– Что я делаю? А что делаешь ты? Перестань обращаться со мной так, будто я нечто среднее между Гитлером и Джеком-потрошителем!
В этот момент самолет попал в воздушный поток, и Марк каким-то чудом удержался на ногах. Выровнявшись, он скрестил руки на груди и адресовал Изе испепеляющий взгляд. В следующий момент их снова тряхнуло, но он опять устоял. Похоже, теперь его совершенно не занимала турбулентность, которой он, помнится, страшился до смерти. Теперь только Иза. И только этот разговор!
Женщина выглядела встревоженной.
– Я серьезно, Марк. Ты можешь ушибиться.
– Я тоже серьезно, Иза. Мне не слишком приятно, когда ты демонстрируешь отвращение и равнодушие.
– Это неправда.
– Это абсолютная правда, и я хочу знать почему. Ты на меня злишься, да, и я понимаю, что имеешь на это полное право. Но, черт возьми, Иза, не отмалчивайся! Наори на меня, назови ублюдком, коль скоро считаешь, что я этого заслуживаю. Но только не игнорируй!
– Я не злюсь на тебя.
– Правда? – Он вскинул брови. – Да я чувствую это со своего кресла.
– Ты не в кресле.
В этот момент начался новый виток турбулентности, и самолет снова тряхнуло. Пилот по громкой связи попросил Марка занять свое место и пристегнуться, пока они не достигли крейсерской высоты.
– Ты слышишь это? Пожалуйста, сядь! – потребовала Иза.
Он шагнул ближе и наклонился, опираясь на подлокотники по обе стороны от нее, придвинулся лицом к лицу.
– Нам нужно поговорить.
– Черт побери, Марк!
Иза уперлась ладонью в его напряженную грудь, будто собиралась оттолкнуть, отбросить, заставить сесть в кресло. Но едва она прикоснулась к нему, через пальцы будто пробежал ток. Почувствовав это, Марк накрыл ее ладонь своей, прижимая. В паху потяжелело, от одного невинного касания возбуждение стало нестерпимым.
От его взгляда не укрылось, что Иза тоже не осталась равнодушной: ее грудь учащенно вздымалась, дыхание стало порывистым, зрачки расширились. Там, где она упиралась ему прямо в сердце, ее пальцы слегка подрагивали.
– Иза.
Он сплел свои пальцы с ее и повторил:
– Поговори со мной, Иза.
Она отвернулась и посмотрела в окно. Самолет поднялся достаточно высоко над облаками. Было поздно, почти десять часов вечера, но здесь, вблизи Полярного круга, солнце светило ярко, словно в середине дня.
Иза смотрела на небо в течение нескольких долгих секунд. Марк чувствовал, что она хочет снова оттолкнуть его, но надеялся, что этого не произойдет. Он ждал – женщина найдет нужные слова, и они просто поговорят. Такое уже случалось сотни раз, когда они ссорились и, в конце концов, вместе распутывали клубок взаимных обвинений.
Но теперь, кажется, это не сработало.
– Я не хочу говорить.
– Не хочешь говорить со мной?
Наверное, стоило отодвинуться, но вместо этого он сделал еще шаг вперед, так, что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее лица.
– Еще вчера я надеялся, что мы можем вместе сходить куда-нибудь. Думал, что мы могли быть…
– Кем? Друзьями? После всего, что случилось между нами, ты полагаешь, можно извиниться, а потом стать лучшими друзьями?
Ярость в ее голосе заставила его отступить. Может быть, он ошибся, и она не возбуждена, а разгневана? Поэтому так раздувались ее точеные ноздри? Именно от ярости дыхание стало бурным и сбивчивым? Таким же прекрасным, как во время любовного акта.
– Друзьями вряд ли, – признался он, спустя несколько секунд напряженного молчания. – Но я думал, может быть…
В этот момент пилот сообщил по громкой связи, что борт достиг крейсерской высоты, и пассажиры могут занять места на удобных диванах в задней части самолета.
