Азиф повернулся, но ты к тому времени уже скрылась.
— Где?
— Только что стояла за дверью.
— Вот блин! Ты уверена? Вроде бы никого нет…
— Точно была… Прости, Азиф, я опаздываю, мне надо идти.
Я стала застегивать блузку и вспомнила, как вчера вернулась от тебя тоже с расстегнутыми пуговицами. Выключила компьютер, на ходу напяливая куртку. Ты уже, наверное, на другой стороне моста. Надо бежать.
— Кстати, а что ты хотел сказать? — спросила я, торопливо закидывая сумку на плечо.
— Да так, ерунда… Я просто случайно услышал, как Лант-старшая что-то говорила о лишних тратах за счет компании. Кажется, шестьдесят шесть фунтов за такси… Хотел предупредить.
— Только этого не хватало!
— Слушай, я просто говорю, что слышал, Кэтрин.
— Да, спасибо.
Я бросилась вниз по лестнице — готова поклясться, там еще ощущался знакомый запах шампуня. Выбежала из здания, молясь, чтобы автобус доставил меня домой вовремя и я успела переспать с Иэном до того, как он окажется в твоей компании.
Как всегда, села на втором этаже, поближе к водителю. Посмотрела в окно, сначала на свое напряженное лицо в отражении, потом — вниз.
И увидела тебя — ты ехала по узкой полосе между автобусом и мостовой на велосипеде — на север, на встречу с Иэном. Сверху не было видно темных сияющих улыбкой глаз, только молодую женщину, которая обгоняет меня, чтобы отобрать то, что принадлежит мне. Я мысленно умоляла водителя взять поближе и прижать тебя к мостовой.
Ты проскользнула мимо автобусного бока и почему-то свернула в западном направлении к Лондонской стене и Барбикану.
Оказалось, не ты — просто похожая девушка. Все вы на одно лицо, особенно со второго этажа.
Еще из коридора, когда открывала дверь, услышала музыку — играли шотландские рокеры «Jesus and Mary Chain». Иэн никогда не слушает музыку по вечерам. По крайней мере, раньше не слушал.
Когда я зашла, он опять задумчиво мял пузо. Щеки гладко выбриты, что тоже за ним не водилось. Он уже надел свою кожанку. Я опоздала.
— Эй, ты где пропадаешь? Я уж думал, ты меня не застанешь.
— Выглядишь прекрасно. Найдется минутка для любимой женщины?
— Нет, прости, дорогая. Не хочу начинать с опоздания. Надо произвести хорошее впечатление на молодняк.
— Ладно, когда вернешься…
Я чуть не сказала, что дождусь его, потом не стала — звучало бы жалко. Не в моем стиле.
— Обязательно, — ответил он.
Чмокнул в щеку и буквально вприпрыжку отправился на встречу с тобой и твоими дружками.
— Пожелай удачи! — прокричал он с лестницы.
Пожалуйста, Иэн, не уходи! Вернись, останься со мной!
— Удачи… — прошептала я.
Только удачи и остается пожелать. Против тебя у бедняги Иэна другого оружия нет.
Я пошла в гостиную и открыла ноутбук. Дверь захлопнулась, я осталась одна, и меня оглушило предчувствие — так теперь будет всегда.
Так я и коротала вечер пятницы — наедине с компьютером. Изучала сайты частных школ. На фото, как полагается, сияющие дети (сомневаюсь, что все они настолько счастливы). На главных страницах бесконечные «концепции» и «задачи обучения», «уникальные методики», «раскрытие потенциала», «воспитание независимых личностей, готовых к взрослой жизни» — и прочее очковтирательство. Лучше бы информацию о ценах указали…
Я постепенно допила вино из начатой иэновской коробки и, расхрабрившись, позвонила в одну из школ, где, по моим расчетам, ты училась лет в шестнадцать-семнадцать. Долго слушала автоответчик, дождалась добавочного номера женского общежития. Сначала никто не подходил, потом трубку взяла женщина, наверное, воспитательница.
— У телефона миссис Фарнаби. Чем могу помочь? — поприветствовала она хриплым голосом.
— Здравствуйте! Я разыскиваю одну знакомую… Видите ли, мне нужно кое-что ей передать. Это очень важно! Она училась у вас несколько лет назад — ей тогда было около шестнадцати-семнадцати. Зовут Лили.
— Лили?
— Да, к сожалению, фамилию не знаю.
— А кем вы ей приходитесь? Впрочем, секретаря уже все равно нет на месте. Вы не могли бы перезвонить в рабочие часы?
— Простите, это срочно…
Последовала долгая пауза.
— Вы врач?
— Ну, я бы не сказала…
— В любом случае, мы не имеем права разглашать личную информацию… даже медицинским работникам. Частная жизнь студентов неприкосновенна — какие бы они ни были и что бы ни натворили. Напишите официальный запрос, его рассмотрят; больше ничем помочь не могу. Да, и если чьей-то жизни или здоровью угрожает опасность — звоните в полицию. Спокойной ночи.
И бросила трубку.
Почему вдруг «медицинский работник»?..
Ты сменила много школ. Нигде не задерживалась больше года, максимум — двух. Где только не побывала с легкой руки твоих родительниц: и в Сассексе, и в Норфолке, и в Дорсете, и даже в моем родном Дербишире. Теперь понятно, почему ты со странностями — меня интересовало другое: за что тебя отовсюду выгоняли?
