Всегда ненавидела похоронные дела и разговоры. После смерти матери было невыносимо. Пожилые соседки наперебой предлагали помощь с «организацией». Заставили меня выбирать обивку гроба — как будто от цвета ткани что-то поменяется! Мы с Иэном часто шутили на эту тему. Он говорил, что умрет первым. «Мужики всегда склеивают ласты раньше. Тем более я не самый здоровый экземпляр, как ты успела заметить. Извини уж, дорогая! Только не заморачивайся с цветами и прочей фигней. Выкини меня в мусорный бак (не забудь, их выносят по понедельникам!) и иди поешь-выпей за мое здоровье». Да, он умер бы первым, и я бы его проводила. Только не так, как сейчас… Иэн, как же ты допустил? Что она с нами сделала?
— Ладно, Лили. Организуй на здоровье. Да, чуть не забыла. Давно хотела сказать: выметайся из моей квартиры! Ты ведь в курсе, что нарушаешь закон?
— Ну так заявите в полицию.
Я замешкалась с ответом буквально на долю секунды, а ты уже повесила трубку.
Дни шли, мое терпение истощалось. Деньги почти закончились, дома нет, за помощью обратиться не к кому. Ты присоединилась к заговору молчания — никаких вестей ни от Джеммы, ни от тебя. Смерть Иэна до сих пор не укладывалась в голове. В конце концов, вымотавшись от ожидания, я решила подкараулить тебя у подъезда и припереть к стенке.
Около половины девятого парадная дверь открылась. Показался сосед с первого этажа, он пятился, снося по ступеням твой велосипед. Недолго же ты горевала… Он аккуратно опустил велосипед на тротуар, а ты поблагодарила лучезарной улыбкой. Я вылезла из машины и направилась к тебе.
Вблизи я разглядела, что выглядишь ты отвратительно. Похудела. Стала не менее тощая, чем я. Волосы не уложены, землистый цвет лица при виде меня перешел в мертвенно-бледный. Словно на юные черты легла тень будущих лет, и я представила, какой ты когда-то станешь. «Жаль, Иэн не видит», — подумала я. Его «любовь» поугасла бы, предстань ты перед ним в столь жалком виде, без привычной живости и блеска в глазах. Только он ничего уже не увидит, мы обе это знаем.
— Здравствуйте, Кэтрин.
— Как дела? Обживаешься? Просторней стало без Иэна?
— Хватит!
— Лили, какого черта? Во-первых, освободи квартиру и верни вещи. Во-вторых, я хочу знать, когда состоятся похороны моего мужа?
— Все не так просто.
— А по-моему, проще некуда! Ты незаконно захватила мое жилье!
— Джемма собиралась вам позвонить. Похороны в среду.
— В среду? Хорошо. Где?
— Лондонский крематорий, протестантская [11] часовня.
Странно, я была полностью согласна с выбором. Неужели ты и правда успела хорошо его узнать? Мне не хотелось в это верить.
— Кстати, как прошла экспертиза? Удалось установить причину?
— Несчастный случай. Злоупотребление спиртным и наркотиками.
— Следовало ожидать…
— Нет, не следовало! Он бросил!
— Кстати, почему он был в Холлоуэе?
— Я не буду с вами это обсуждать.
— Повторяю: выметайся из моей квартиры. Верни мое жилье и вещи.
— Кэтрин, квартира не только ваша, но и Иэна.
С этими словами ты села на велосипед и оттолкнулась ногой. Ты нисколько меня не боялась.
Я закричала вслед:
— Это мой дом! Чертова воровка!
Ты затормозила. Развернулась и на полной скорости поехала прямо на меня. Я вовремя попятилась, велосипед со скрипом остановился, я схватилась за руль и зажала переднее колесо ногами. Твое лицо было очень близко.
— Еще раз увижу вас под окнами ночью — позвоню в полицию!
— Ты?! А ничего, что ты украла квартиру? Полиции будет весьма интересно. Кража — это преступление.
— Преследование — тоже. Держитесь от меня подальше и перестаньте сюда приходить!
Ты высвободила велосипед и уехала.
— Почему ты разрушила мне жизнь? — кричала я вслед.
Ты лишь ожесточенно крутила педали, удаляясь.
В следующий раз мы увиделись на похоронах Иэна, где ты играла роль убитой горем вдовы. Даже после его смерти ты стояла между нами. Нагло, бессовестно занимала мое законное место рядом с ним. Ты надела черный брючный костюм. Мой костюм, который ты погладила моим утюгом в моей квартире и посмотрелась в мое зеркало перед выходом. Все это должна была делать я! Ты еще больше осунулась — хотя, может, просто вживалась в образ. Я, неумытая и неухоженная, все равно выглядела хуже и больше походила на скорбящую. Хоть в чем-то удалось тебя обойти. Радости от победы, впрочем, не ощущалось, да и поздравить было некому.
Я не знала, кто придет проститься с Иэном. Пришли только ты и я. Ты пригласила мать и Джемму.
Я сидела одна с левой стороны от прохода и думала о Иэне. Короткая вышла жизнь и глупая смерть. И ничего не осталось после. Даже хоронить некому. Родственники умерли или давно потеряли связь. Друзья предали. Коллеги позабыли. Что за жизнь, если у гроба лишь гражданская жена и любовница с сумасшедшими мамашами?
А кто придет проводить меня? Кто будет со мной в последний час? Меня-то вообще вынесло за скобки…
Ты поднялась с передней скамьи и направилась к гробу — произносить первую прощальную речь.
