Мне кажется, я вот-вот потеряю сознание.
— Несправедливо, несправедливо… — твержу я себе под нос.
Моя слабость придает тебе сил. Я вся сжимаюсь и чувствую, что ты грозно нависаешь надо мной, хотя ты всего-то чуть-чуть приподнялась на локтях.
— Еще как справедливо! Вы остались одна, и никто вам не поможет. И будете одиноки до конца своих дней. А мне из-за вас придется растить ребенка без отца. Знаете почему?
Сейчас ты нанесешь решающий удар…
— Потому что вам не хватило терпения дождаться, когда он умрет от пьянства.
Последний раз настолько беспомощной я была в детстве, на ферме.
Тогда я нашла в себе силы.
Мать спросила, откуда берутся камни. Кто-то вытаскивает булыжники и бросает их на дорожку, по которой она ездит на квадроцикле к дальнему пастбищу. Нет ни ураганов, ни диких животных. Откуда тогда? Не знаю ли я, кто или что подвергает ее жизнь опасности? Я посмотрела ей прямо в лицо, пожала плечами и твердо ответила: не знаю.
Вот и теперь я спрашиваю тебя очень ровно:
— Что ты пытаешься сказать, Лили?
— Когда я нашла Иэна… я заметила на столе следы кокаина…
— Да, он употреблял наркотики, следствие подтвердило. Я знала его лучше, чем ты, Лили. После кокаина он всегда пил больше, чем обычно. На этот раз уже не смог проснуться.
— Дорожки были горизонтальными ровными… — говоришь ты, глядя на меня, — словно линейки в тетради, как сказал Иэн на вечеринке. Вы ведь были там, Кэтрин? Вы помогли ему умереть? А мне придется снова просить помощи у тети с мамой. Замкнутый круг… Вот что несправедливо! Вы причастны к его смерти… Кэтрин Росс всегда беспощадно мстила. Я читала «Кормушку для ягнят», Кэтрин, я все про вас знаю.
Я начинаю двигаться к изголовью.
— Да? И что же мы будем делать, Лили?
Делаю еще шаг.
— Уходите!
Страх. Я слышу его в голосе, вижу в расширенных зрачках.
Еще шаг.
— Джемма должна прийти с минуты на минуту. Кажется, я слышу ее шаги!
В дальнем конце коридора смеются у стойки медсестры. Если сейчас кто-то позовет, они не услышат.
Ты смотришь на больничную шторку, которой мы отгорожены от мира. Я чувствую, ты в моей власти. Наверное, то же самое ощущала ты, когда забрала дом и Иэна. Когда я пришла в качестве гостя на похороны собственного мужа без гроша в кармане, без крыши над головой. А сейчас ты совершенно беспомощна. Ты пытаешься сесть и только тихо постанываешь — слишком слаба.
— Кэтрин, пожалуйста, не подходите!
Ты боишься меня. Я не хотела, чтобы так было…
Еще шаг.
— Кэтрин, вы же знаете, кем я вам прихожусь? Вы же не тронете меня? Умоляю… Кэтрин, стойте! Вчера я написала пост, специально для вас.
Я наклоняюсь, чувствую на лице твое учащенное дыхание.
— Хотите знать, что я написала?
Ты совсем близко…
— Я его еще не вывесила… Я расскажу… В нем я предлагаю нам начать с чистого листа. Ведь мы похожи… Вы понимаете меня, а я — вас. Правда? Я всю жизнь искала понимания. Давайте будем друзьями! Что скажете, Кэтрин?
Ты изучаешь мое лицо, ждешь реакции, я смотрю на твой бледный лоб, искаженные кровоподтеками щеки, губы — о, эти губы…
— И ты не будешь покупать мою часть квартиры? — спрашиваю я.
— Конечно, нет!
— И я буду помогать тебе с ребенком?
— Да, давайте придумаем — как.
— Может быть, я просто перееду к тебе?
— Да… конечно, так и нужно сделать.
Я прижимаюсь лбом к твоему лбу, и наше дыхание синхронизируется.
— По-твоему, я полная дура, да?
Ты пытаешься отодвинуться, только некуда.
— Кэтрин, не надо!
Я хватаю тебя за плечи.
— По-твоему, я настолько жалкая?
Встряхиваю.
— Думаешь, я тебе поверю? После твоих обвинений? Сейчас?
— Перестаньте! — хрипишь ты и хочешь позвать на помощь.
Я толкаю тебя на подушку и зажимаю рот рукой. Я должна высказаться.
— Слушай, Лили! Я не причиню тебе вреда. Я никому не хотела зла, я просто хотела любви!
Ты хрипишь и дергаешься, левый глаз отчаянно вертится в орбите.
— Мама, Иэн, ты. Вы все меня ранили! Ты ворвалась в мою жизнь и разнесла ее до основания!
Твои руки слабо мечутся по постели, потом умоляюще вцепляются в мои предплечья.
— Ты права, Лили, мы похожи.
Ты стонешь и всхлипываешь под моей рукой. Датчики отчаянно пищат. Даже они стараются помешать мне высказаться.
— Я всегда хотела понять, что нас связывает. Только об этом и думала!
Ты вдруг закрыла глаза, перестала бороться, обмякла.
— Лили, послушай!
Ты не шевелишься.
— Лили! Теперь твоя очередь! Я жду объяснений!
До меня доходит причина твоей неподвижности. Как же я зла на тебя! Ты снова меня обхитрила.
