— Будет сделано — прошелестел ветер вокруг голосом Гирьена, и один за другим в центр площади стали распахиваться порталы, из которых выходили альконы. Один, второй, четвертый… восьмой. Серебристо-серые лица, туго забинтованные запястья, из-под которых сочится кровь, острые когти и чуть дергающиеся хвосты. Сначала они могли бы показаться близнецами, но… У одного рваный шрам на лице, второй заметно выше остальных, третий и вовсе — настоящая громадина, четвёртый счастливый обладатель только одного глаза… В общем, альконы, как альконы. Наверное, все женщины альконы для посторонних тоже на одно лицо.
Пришедшие рассыпались на группки, выясняя, что происходит. Изредка Яра замечала на себе чужие любопытные взгляды, но никто из Высших так и не подошел. Наконец где-то в замке хлопнула дверь и наружу вышел… Гирьен? В собственном теле? За руку младший брат шэннэ держал свою ка-али. Но совсем не так, как раньше — когда словно боялся, что та либо сбежит, либо что-нибудь сделает с собой. Нет, их пальцы были переплетены, а хвост Гира ласково щекотал кисточкой её щеку, отчего девушка разрумянилась, не сводя с него беззащитно-обожающего, тревожного взгляда. Неужели он внял-таки чужим советам и понял, что на ненависти далеко не уедешь? Или только притворялся ради того, чтобы получить свое тело?
Она заметила, как блеснули радостью глаза Владыки — тот был счастлив видеть младшего ребенка во плоти, ведь, насколько она поняла, тот стал духом ещё тогда, когда отец был с ними.
— Полагаю, все знают, зачем мы здесь собрались, — Кариньяр говорил негромко, но уверенно. Вдалеке снова сверкнул зеленый отсвет, заставляя невольно поежиться, — у нас есть только один шанс остановить происходящее. И, хотя наш круг, увы, неполон, но и теперь мы все ещё способны на многое. Да, нам не освободить сейчас Мать и Отца, но остановить айтири мы в старые времена могли бы и куда меньшим количеством. Кроме того… — мужчина поднял голову, глядя в темнеющие грозовые небеса, — Храм активен.
Несколько тихих слов, камешками разбегающимися по невидимой глади воды-заклятья — и вспыхивает в небесах синими огнями лестница, ведущая к знакомой величественной громаде, смотря на которую так хочется преклонить колени.
Пришедшие едва сдержали удивление. Интересно, почему? Хотя она и сама не помнила, чтобы Храм просыпался. Казалось, что-то успешно ускользает из воспоминаний, не давая на себе сосредоточиться. Казалось, она вот-вот вспомнит, но…
— Вы представите нам новые лица, мой шэннэ? — вкрадчиво спросил тот самый великан, чей рост так удивил её в самом начале.
Двигался он легко, словно был пушинкой, и удивительно зеленые глаза неотрывно смотрели то на неё, то на Ирту, словно что-то просчитывая. Из вновь прибывших именно он и казался самым опасным.
— Советник Лайтаир. Вы сможете удовлетворить свое любопытство чуть позже. Мортэли Риаррэ, Гардэ Реиннарэ.
Йаррэ коротко кивнула, приветствуя нового знакомого.
- Дайрэ Истра, мой Якорь и частица души, — без улыбки представил спутник Гирьен.
Ему было явно до сих непривычно и тяжело находиться полностью во плоти, соединив Душу и тело впервые за тысячи лет.
— Безмерно рад знакомству, — вкрадчиво шелестнул Советник.
Его правый рукав, кажется, намок от крови, но он не обращал на это внимания. Казалось, боль от подчиняющего браслета его совсем не беспокоит, будучи столь же привычной, как насморк у иного человека.
— Время! — Кейнарэ выглядел усталым, но вполне здоровым, хоть и несколько растерянным. Вероятно, он предпочел бы не отходить от друга — выживет ли бывший айтири и переродится или умрет — не могли бы, наверное, предсказать даже боги.
— Пусть Смерть покроет нас своим плащом.
— Пусть Отец закроет щитом своих детей, — шевельнулись губы ещё одного Высшего. На миг в темных тучах промелькнул серебристо-синий диск одной из лун, словно укутывая их в покрывало света.
— Он слышит тебя, — откликнулись голоса один за другим.
Небесная лестница дошла до самого низа, и вот уже нога бывшего правителя ступила на неё, словно пробуя — мираж ли перед ним или нет?
— Идем, — Кейнар каким-то образом оказался рядом с ней, предлагая руку.
Йаррэ качнула головой. Совсем уже отвыкла вот от таких вот простых жестов уважения. Одичала.
— Не бойтесь, — негромкое.
— Я не боюсь. Не так, как вы думаете. Единственное, чего я боюсь — что мы не успеем. Что случится худшее, что…
— Не бойтесь за него, — мягко, как ребенку втолковывает, — я могу осуждать Кина, я могу злиться на него, но я не могу не знать, как точно он все продумывает наперед. И не могу этим не восхищаться. Ради своей страны и своего народа он пожертвует всем. Собой, близкими, магией. Но он никогда не пожертвует той, которую так долго ждал. Он-алькон мог бы, возможно, но он-дракон — слишком жаден и эгоистичен, он будет бояться, что его сокровище приберут к рукам какие-нибудь мерзавцы. Он вернется к вам. Смерть для таких как мы — это только начало чего-то нового.
Он пытается её утешить. На сердце потеплело, вызывая слабую улыбку.
