Ночь перед битвой тянулась медленно. Отужинав традиционной кашей и запив её степным травяным чаем, драгуны сидели на по́логах у костров. Кто-то подшивал мундир, правил лезвие палаша или сабли, кто-то в который уже раз перекладывал патроны в лядунках и узелки с запасными кремнями. Молодые, скрывая внутреннее волнение, всё больше говорили, те, кому уже довелось послужить, молча слушали. Тимофей, пристроившись на войлочной подстилушке и положив голову на седло, смотрел на звёздное небо. Восьмой год он в этом времени, и прошлая беззаботная жизнь уже кажется каким-то сном, сказкой. А может, и правда всё ему привиделось и не было никакого «другого времени» и другой жизни? Да нет, глупости. Удивительно, такое он когда-то давным-давно только лишь в книжках читал – про «перенос во времени». Вот же самого угораздило! Причём перенос ведь был не сознания, как в книгах у многих фантастов-альтернативщиков, где удар, смерть – и ты вдруг очнулся в другом времени и в другом теле. Нет, в том-то и дело, что тело своё, родное, а сам переход довольно материальный, в том месте, которое, как говорится, руками можно пощупать. Гора Тротау у Стерлитамака, пещера и озеро в недрах горы. Что там ещё? Посредине озера лежит плоская каменюка. А если, так же как и семь лет назад, проникнуть в эту пещеру и зайти на этот камень, может, он опять окажется в «том» времени? Очень интересно. Только вот как это сделать? Он драгун, офицер воюющей страны, принявший присягу. Может быть, раньше для него это и было бы пустым звуком, но теперь после всего того, что с ним произошло… Оставить своих людей, Лёньку, Ваньку Чанова, того же взбалмошного Фрола или Димку Маркова и сбежать в тихое, безопасное время? Но это ведь его время, он там родился, там его близкие, мама, отец, братишка. Хотя ведь и это время уже тоже его, и страна его, за неё он проливал кровь и шёл в штыковые и сабельные атаки. А впереди 1812 год, Бородино, горящая Москва и торжественное вступление русских войск в Париж. И никто, кроме него, про это сейчас не знает. Нет, бросать всё и сбегать он точно не станет. Будь что будет. Даст Бог прожить ещё лет пять, а уж там посмотрим.
– Ваше благородие, может, вам чайку испить, а потом спать? – вывел его из задумчивости голос Клушина. – Ну а то ведь полночь скоро, вон второй караул уже по постам пошёл, а завтра ведь спозаранку подниматься.
– Давай, Степанович, чай, – согласился Тимофей. – И правда, уже поздно.
Выстроенные в колонны войска ждали сигнала. Громыхнул один, второй, третий пушечный выстрел с русской стороны, и вперёд побежала стрелковая цепь егерей. Вслед за ней двинулась тяжёлая пехота. Прикрывая фланги, пошла кавалерия.
Авангард под командой генерала Кульнева отделился от основных сил и начал забирать левее с целью выйти неприятелю в тыл и перерезать дорогу на Свиштов.
С укреплений турок ударили пушки. Невзирая на стрельбу, русская пехота приблизилась к ретраншементам и попала под губительный картечный и ружейный огонь.
– Отходят наши! – загомонили в порядках.
– Полк, дирекция прямо! Аллюр рысью! – скомандовали командиры стародубовцев и лифляндцев.
– К атаке! К атаке! К атаке! – ревели трубы. Драгуны, набрав скорость, скакали в сторону своей пехоты, обходя её с фланга. А в это время, растащив рогатки, в проходах между ретраншементов показалась неприятельская конница.
– Ура-а! – прокричал Копорский.
– Ура-а! – подхватил клич эскадрон.
Со свистом и рёвом неслись и два донских казачьих полка. Пехотинцы отбегали в сторону, чтобы не попасть под копыта коней. Обойдя их, русская конница ударила по не успевшей сформировать атакующий порядок турецкой.
Взмах – удар! Взмах – удар! Мысли нет, вокруг мелькание всадников, коней и клинков. Короткая сшибка – и впереди одни спины, неприятель, не выдержав напора русской конницы, бежит к своим укреплениям, а с них уже летят пули.
– Аппель! Аппель! – ревут эскадронные и полковые трубы.
– Эскадрон, отходим! Взвод, отходим! – несутся крики командиров над полем боя.
– Отходим! – кричит и Тимофей, разворачивая коня. – Быстрее, братцы! Быстрее! Сейчас картечью ударят!
Сбитые линии кавалерийских полков, развернувшись, откатывались на своё прежнее место. Неслись россыпью казачьи сотни. А отбежавшая от валов русская пехота снова строила колонны для продолжения атаки. Пять раз ходила она на штурм Батина, главного турецкого лагеря, и отбитая отступала. Трижды турецкая конница пыталась наскочить и, рубя спины, обратить её в паническое бегство. И каждый раз драгуны с казаками пресекали эти попытки.
– Крепко турки стоят, – вытирая со лба пот, произнёс Чанов. – Не задался штурм, вашбродь?
– Капитан сказал, что справа наши хорошо турок потрепали, два лагеря взяли и к Дунаю вышли, – заявил громко, чтобы слышало как можно больше людей, Тимофей. – Ничего, сейчас Кульнев с тыла ударит, должен бы уже давно туркам за спину пройти!
