– Вероятно, сэр, их собственные связи слабы, однако они пользуются связями других международных террористических организаций и исламистской агентуры влияния.
– Что вы понимаете под агентурой влияния?
– То, что обычно, сэр. Религиозно-пропагандистские и правозащитные организации, финансируемые из Ирана и, по некоторым данным, также из аравийских монархий.
– А, по-вашему, относится ли «Amnesty International» к числу этих агентов влияния?
– Безусловно, сэр. Это одна из главных шариатских агентур в западном мире.
Логрин Уайтмид вскочил с места и выбросил ладонь вверх.
– Я протестую, ваша честь! Здесь заявляются безосновательные обвинения…
– Мнения, мистер Уайтмид, – поправил судья. – Эксперт высказывает свое мнение, а степень объективности этого мнения суд установит, исследуя доказательства.
– Тогда, ваша честь, будет ли мне позволено задать вопросы этому эксперту?
– Пожалуйста, задавайте. Для этого суд и приглашает экспертов.
– Спасибо, ваша честь… Мистер Брайан, вы относитесь к исламу враждебно?
– Да, потому что это тоталитарная террористическая идеология, враждебная нашим ценностям, нашему образу жизни и нашим законам.
– Почему вы так считаете?
– Так говорят мусульманские лидеры, и у меня нет оснований им не верить.
– А какие ценности, образ жизни и законы вы называете «нашими»?
– Я американец, – ответил Нолан Брайан, – но сейчас я имею в виду вообще западные ценности, образ жизни и законы свободного мира, если говорить кратко.
– А свобода вероисповедания относится к этим ценностям?
– Относится. Но ислам её не признает. По законам шариата, отступничество от ислама карается смертной казнью, и это реальная практика в странах с исламским режимом.
– Следовательно, – предположил Уайтмид, – вы считаете всех мусульман врагами и не признаете за ними человеческих прав. Я верно вас понял, мистер Брайан.?
– Нет. Среди мусульман есть простые люди, у которых не было выбора, есть те, кому предложили денег за переход в ислам, и есть болваны, поддавшиеся на пропаганду.
– Так… Ну, а если человек добровольно, сознательно, по убеждению, принял ислам?
– Прочтите шариат, – ответил Брайан, – и сами поймете. Там все написано.
– А вы читали? – Спросил адвокат.
– Да. Я проходил курсы шариата в учебном центре перед отправкой в Уганду.
Уилки Гэмп постучал молоточком по столу.
– Прения ушли слишком далеко в религиозные абстракции. Есть ли у кого-то сейчас содержательные вопросы к эксперту по существу дела?… Нет? В таком случае суд переходит к допросу Мулиа Эн-Нахила, гражданина Саудовской Аравии.
– Я не буду отвечать этому суду, – ответил арб. – Адвокат зачитает мое заявление.
– Ну, что ж, – судья пожал плечами, – Это ваше право. Заслушаем заявление. Мистер Уайтмид, вам дается слово, чтобы вы выступили с заявлением своего клиента.
– Тогда, ваша честь, я читаю текст от его имени… – адвокат взял в руки лист, и, после паузы, прочел. – Я, Мулиа Эн-Нахил, незаконно захвачен военной группировкой, меня бездоказательно обвиняют в том, чего я не совершал. Я не признаю компетенции суда, сформированного предвзято, из людей, ненавидящих меня за мою религию. Я требую встречи с дипломатическим представителем моей страны… Это все, ваша честь.
– Всё так всё. Насколько я понял, ещё девять листков у вас в руках, это аналогичные заявления всех остальных ваших клиентов, кроме Эппл Лей Нратонг… Впрочем, мисс Нратонг уже не является вашей клиенткой… Так, я прав?
– Да, ваша честь.
– В таком случае, мистер Уайтмид, передайте эти листки сюда. Я приобщу их к делу… Благодарю вас. А суд заслушает Суок Тсома, гражданина Тимор-Лесте. Как сообщает офицер Лютер Эванс, мистер Тсом непосредственно участвовал в… Как это назвать?
Невысокий молодой худощавый кхмер, одетый в зелено-пятнистую униформу с двумя яркими нашивками на рукаве, вышел на свидетельское место и сообщил.
– Это называется военно-освободительная операция.
– Пусть так. Я думаю, вы с майором Вексвером из военной прокуратуры используете примерно одинаковый сленг… Майор, задавайте ваши вопросы… А публику я прошу прекратить эти разговоры и выкрики. Если кто-то ранее не видел восточно-тиморских офицеров, то это не повод нарушать порядок в зале.
Майором Вексвер дождался относительной тишины и повернулся к кхмеру.
– Мистер Суок Тсом, в каком вы звании?
– Я младший командир спецназа. Если детально, то в звании, соответствующем 1-му лейтенанту по армейской кодификации NATO.
– Ясно. Скажите, в какой фазе обсуждаемой операции вы участвовали?
– Я руководил группой, ответственной за наружное наблюдение за террористами и за освободительный рейд на их базу, замаскированную под клинику в Паттайе.
– Вы лично принимали участие в рейде?
– Я лично вел наблюдение за микроавтобусом, на котором перемещали захваченных заложников на базу, а затем, оценив обстановку и проведя необходимую подготовку, командовал своими бойцами при штурме этой базы.
– А почему вы не освободили заложников по дороге? – Спросил Вексвер.
