Итогом этого стал вспыхнувший конфликт между тремя городами-республиками. Причем развернулся он не только на море, где флоты городов- республик лихо брали на абордаж чужие торговые суда, но и на побережье, часть генуэзского флота блокировала торговлю Пизы у реки Арно. И причины этого противостояния были лишь отражением конфликта гвельфов против гибеллинов. Консулы Генуи активно, хоть и тайно помогали сторонникам папы, тогда как пизанцы и венецианцы склонялись под руку императора Священной Римской Империи. И это противостояние и не думало затухать, даже несмотря на то что текущий понтифик Целестин III оказался в полном подчинении императора.
Правящая верхушка Пизы сделала ставку на императоров, поимев с этого неплохой навар, в 1162—1165 годах Фридрих I даровал Пизе право свободы торговли по всей Европе и передал республике огромные куски побережья от Тосканы до Сицилии. Еще забавней обстояла ситуация с Венецией, ведь в 1180 году Пиза заключила с ней договор о разделе сфер влияния: Пиза не вмешивалась в политику Адриатического бассейна, Венецианская республика — Тирренского.
Но обе республики стали нарушать это соглашение буквально сразу после подписания, и так случилось, что случайное столкновение флотов порвало плотину, и война вспыхнула яростно и бескомпромиссно, война, где каждый сражался против всех.
При этом пикантность ситуации предавал тот факт, что каждая сторона подозревала другую в том, что она тайно сотрудничала с Византией, что делало конфликт ещё более непримиримым.
Мануил успешно использовал это недоверие для разжигания конфликта, а Давид, пользуясь представившейся передышкой, развил лихорадочную деятельность, укрепляя свою власть на захваченных островах. В первую очередь была заменена все церковная власть, места погибших или спешно вернувшихся на родину церковников, заняли их византийские коллеги. В опалу попали семьи местных дворян, которые поддерживали итальянские государства, а в фавор патриотично настроенные. На Давида обрушилась та сторона власти, от которой он бегал всю свою сознательную жизнь. Судить да рядить - это не его. Ему ближе те вопросы, которые можно решить добрым мечом.
