Скажи ещё пару лет назад Адилю, что он станет завидным женихом, на которого устроят охоту девушки из многих знатных родов, он бы рассмеялся в лицо этому остряку, а возможно ответил, что ничего страшного в этом не видит. Сейчас же самый молодой тысячник князя Юрия, выслуживший дворянский титул, был иного мнения. Самый юный военачальник князя Юрия тем только и спасался, что большую часть времени проводил в расположении своей тысячи, а не в городском особняке, недавно купленном в столице, по настоянию сестры. Купить купил, но все хлопоты по его благоустройству свалил на сестру, а сам отправился в расположение своей тысячи доводя взаимодействие до лучших образцов, коими он считал действия римских легионов времен Суллы и Цезаря.
Нельзя сказать, что ему совсем не нравились девушки, скорее наоборот, молодой полководец рядом с ними робел и терялся, он, герой сражений, кошмар вражеских армий, превращался в испуганного зайчишку, стоило лишь увидеть кокетливый взгляд из-под длинных ресниц. В моменты триумфа он мог произносить речи, от которых дрожали стены крепостей, но попробуйте заставить его сказать комплимент даме – увидите, как вмиг покраснеют его уши!
Его друзья давно заметили эту странность. Они даже разработали секретный план под кодовым названием "Лель", цель которого была – хоть как-то помочь своему другу обрести уверенность в общении с прекрасным полом. Но все попытки заканчивались провалом. Казалось, судьба молодого полководца – оставаться несокрушимым на поле брани, но быть совершенно беспомощным перед обаянием женской красоты. Но друзья и сестра надеялись и верили, что стоит Адилю встретить ту единственную, и вся робость слетит с него, как слетают с одуванчика пушинки, увлекаемые порывами ветра. Сам же виновник переполоха ни о чем таком не думал и все свободное время проводил за книгами, принадлежащими перу великих полководцев или рассказывающих о их деяниях. Пытаясь творчески переработать и взять на вооружение их тактические приёмы и находки.
В голове юного стратега кипели нешуточные баталии! Он, с фанатичным упрямством, раз за разом штурмовал страницы истории, дабы выковать из чужих побед собственную непобедимую тактику. Его личный кабинет, превратился в настоящий штаб, усыпанный картами, схемами и глиняными солдатиками, соответствующих разным родам войск. Иногда, в порыве вдохновения, он даже маршировал по комнате, размахивая тростью словно мечом или копьём, приводя этим в ужас сестриного кота, принимавшего его за особо агрессивный вид метлы. Кот, ветеран многих домашних войн, предпочитал ретироваться под кресло, откуда с опаской наблюдал за "генералом".
Но юный гений не обращал внимания на суету вокруг. Его мысли неслись галопом по полям сражений, где он командовал армиями, разбивал вражеские ряды и, конечно же, неизменно побеждал! Ведь в книгах, как известно, все победы достаются самым достойным!
Как любил говаривать зять Юрий, – «Инициатива имеет инициатора». Всю горечь этой истины Мануил ощущал каждой клеткой своего тела. После того как по его настоянию отец перевел внутренние владения знатных родов в разряд государственных земель, даровав взамен обширные участки на приграничных территориях, вкупе с щедрыми финансовыми и налоговыми послаблениями, Андроник возложил на своего соправителя контроль над исполнением сей масштабной реформы в северных областях империи.
Граница новых государственных владений протянулась к северу от Варны, мимо Пловдива, Скопье до Диррахии, а Мануилу предстояло разрезать этот пирог частных наделов, возведенных в ранг марок, что давало право их владельцам на титул маркизов, с ювелирной точностью. Задача – умиротворить знать, не допустив при этом образования влиятельных союзов, способных бросить вызов метрополии. Древний принцип "разделяй и властвуй" оставался незыблемым. Ему предстояло смешать в гремучий винегрет болгар, греков, армян и македонцев – народы, веками живущие бок о бок, но питающие друг к другу если не открытую вражду, то скрытое соперничество. Мануил вздохнул, откидываясь на спинку резного кресла. Кабинет тонул в полумраке, лишь отблески пламени в камине плясали на позолоченных деталях обстановки. Перед ним, словно карта военных действий, раскинулась пергаментная карта северных владений. Родовые гербы, пестрящие над названиями городов и крепостей, напоминали о том, сколь многое поставлено на карту.
