Но всё имеет свой закат, только ночь заканчивается рассветом. В предрассветной тишине, которая, как по мановению волшебной палочки, возникает всегда за несколько минут до рассвета, среди темной равнины темных вод, под бледным куполом неба ещё бесцветного неба, всходит Солнце! Только что погасли звезды, но еще блестит утренняя звезда - Венера, одиноко утопая в холодной высоте неба, над прозрачной грядою перистых облаков. Облака чуть окрашены в розоватые оттенки и тихо млеют в струе первого луча восходящего солнца, а на спокойном лоне моря их отражение, точно перламутр, всплывший из синей глубины вод.
И наконец, время снова побежало вперёд, утро заявляет о себе во всеуслышание, опрокидывая на землю ковш нежно-розовых сполохов. И сразу дружно ударили весла по воде, и побежали галеры навстречу уже видимой земле, и ветер наполнил до этого обвисшие паруса.
Тамара была не в духе, настолько, что даже её цепной пёс Унана боялся зайти в опочивальню госпожи. Ашот Чахрухадзе, а ныне Шота Руствели, этот псевдоним он принял после того, как стал во главе Грузинского казначейства, ставший причиной приступа гнева госпожи, стоял, молча опустив глаза в пол, он прекрасно знал, что, выпустив злость, Тамар сможет конструктивно мыслить. Судя по тому, что в комнате всё, что могло быть разбито, уже разбилось и не раз, до конца приступа осталось недолго.
Внезапно дверь в опочивальню царицы открылась, и в неё буквально вплыла тетка царицы - Русудан.
- Уже доложили? – произнесла она, осматриваясь по сторонам.
- Ты не представляешь, как меня бесит этот Мануил. Он осмелился требовать, ты только представь, требовать деньги, которыми ссудил меня его отец в качестве аванса по нейтрализации этого урода Юрия. На основании того, что мы не отрабатываем, слово-то какое мерзкое подобрал, свою часть договора. Зная, что мы не способны выплатить сейчас эту сумму, он требует выплату или войска для совместной войны против арабов или территорию. Ты посмотри, какой наглец. Территории захотел, «вири швили» (сын осла).
После этих слов Русудан решительно пересекла расстояние, отделявшее её от царицы и, схватив ту за косу, больно дёрнула.
- За что, тётя?
- За то, что ты забыла то, чему я тебя учила. Даже у стен есть уши. Скажи мне, девчушка, а ты хорошо подумала, когда сквернословила, и точно помнила, кто является отцом этого человека? Ты царица или подзаборная девка? Если ты распустилась от малой неприятности, что будет с тобой, когда я тебе сообщу большую?
- Большую? – удивлённо переспросила Тамар, стараясь унять льющиеся слёзы.
- Очень. Прискакавший с южных рубежей гонец сообщил, что около семи тысяч половецких семей поднялись со своих наделов и двинулись в сторону Петры.
- И их не остановили?
- Кто остановит десятитысячное войско? – удивилась Русудан.
- Снова византийцы.
- Возможно, но скорей всего не они. Ты не понимаешь, Мануилу сейчас не с руки ослаблять нас.
- Тогда кто? Хотя сейчас это не важно. Отдать освободившиеся земли обедневшим азнаурам, пусть они развивают регион и заодно охраняют наши границы.
- Однако эти земли передал в полную собственность половцам твой дед, и наверняка у них есть на неё дарственная.
- Но они же покинули землю, - удивилась царица.
- Нигде в договоре не оговорено, что они должны там жить и сторожить границу. В их обязанности входит предоставлять ополченцев во время войны или предоставить оговоренную сумму в размере пяти тысяч абаз в год, а также платить ежегодный налог на землю.
- Они в этом году оплатили? – уточнила Русудан у притворявшегося мебелью Шоты.
- Десять дней назад, они оплатили на пять лет вперёд, как ежегодный налог и военный сбор, - даже не сверяясь с записями, ответил тот.
- Значит, у нас в казне тридцать пять тысяч?
- Уже двенадцать с половиной, - эхом отозвался Шота. - Надо было закрыть задолженности перед армией и другие первоочередные платежи.
- Значит так, сажаешь на эти земли обедневших азнуров и бывших воинов, которым время на покой уйти с их семьями, - обратилась царица напрямую к Руставели.
- Я не поняла, ты ещё здесь? – буквально прокричала она ему в лицо.
- Уже нет госпожа, – прошептал тот и буквально испарился.
О взрывном характере царицы по дворцу ходило много баек, и Шота прекрасно знал, что большинство из них были ближе к правде, чем ко лжи, поэтому с облегчением покинул её покои.
Русудан хотел было возразить племяннице, но не стала, её ноша её решения, да и придумать что-то другое, не менее эффективное, она не могла, сколько не напрягала свой изощрённый мозг.
Унан только и проводил печальным взглядом удалявшегося фаворита царицы, он рассчитывал, что тот вернёт царице хорошее расположение духа, ублажив её, но мечты остались мечтами, а Тамар по ходу рассвирепела ещё больше.
Шота выскочил от царицы, как ошпареный, бормоча себе под нос. Чуткий слух телохранителя донёс до него фразу: «У всех проблем одно начало: сидела женщина, скучала».
