Другая мысль, которая пришла мне в голову в связи с функционированием этой формы правления, такова. С учетом существования всех сдержек и противовесов и, по-видимому, некоррупционного характера нынешней фазы исполнения всех административных функций мне представляется, что страна излечилась от разрушительного зла фальсификации. Зачем фальсифицировать продукты, лекарства, одежду, кое-как строить дома, кое-как изготавливать машины, мебель, предметы искусства, если нет частных предприятий, конкурирующих с другими частными предприятиями за успех в данной области или за деньги, или за положение среди людей? Все здешние товары выглядят – и, думаю, являются – достойными товарами хорошего качества (которое гораздо выше, чем предписывают капиталистические стандарты). Они таковы, как от них требуется, и даже больше. Меня очень волнует эта мысль, которая впервые пришла мне в голову, когда я путешествовал по стране, где повсюду процветают коррупция, мошенничество и фальсификация. Это наводит на мысль о том, что в природе возможна справедливость, возможна жизнь, какой она должна быть (хоть в это и не верится). Кажется, наконец впервые солнце разума растапливает и испаряет миазмы неразумности. Именно в сегодняшней России жизнь не только становится более безопасной, но и приобретает привлекательный облик. Жить становится легче потому, что все, очевидно, согласны давать жить другим – и работать так, чтобы это стало возможным.
* * *В 10:30 утра сегодня, по предварительной договоренности, у меня было интервью с Новокшоновым, президентом местного профсоюза писателей, а также Всероссийского союза писателей. Мне было интересно узнать, что такое профсоюз писателей. Встреча проходила в очаровательном старом здании в […] части Москвы, которое мне очень понравилось. Когда я вошел в его кабинет, там сидел Барбюс, подписывая документы, похоже, на членство в Союзе писателей. В этом большом здании с флигелем во дворе, бывшем доме русского писателя Герцена[214], расположены штаб-квартиры различных писательских организаций, в том числе и той, которая называется «Пролетарские писатели» [215].
Отвечая на мои вопросы, касающиеся профсоюза писателей, Новокшонов пояснил, что главная функция профсоюза – защищать интересы его членов, например, при заключении соглашений с издателями, устанавливать нормы оплаты труда. Оплата фиксируется следующим образом:
минимум 125 рублей за 40000 типографских знаков или 10 страниц;
1500 рублей за первое издание (5000 экз.) и 50 % первоначальной суммы за все последующие издания. Договор может быть заключен только на три года, после чего необходимо составлять новый договор.
В контакте с профсоюзом действует юридическая консультация, которая бесплатно защищает и консультирует членов союза. Союз посылает представителя в Московский совет и в Народный суд, который состоит из трех членов, например: один рабочий, один писатель и постоянный член. В качестве примера работы профсоюза по защите интересов своих членов мне дали копию дела писателя-либреттиста. Он написал либретто оперы «Мадам Баттерфляй» для Большого оперного театра, но не получил от него причитавшиеся 750 рублей. Это был старый долг по договору, заключенному еще до революции. Тем не менее было решено выплатить эти деньги.
