Под ногами что-то лежало. Нагнувшись, юноша разглядел человеческий череп, а рядом — дальше — обглоданную грудную клетку. Немного придя в себя, он почувствовал нестерпимый запах. Здесь было просто невозможно дышать! Вероятно, он не сразу почуял отвратительный, тошнотворный запах только потому, что еще не отошел от горячки боя. Но сейчас его существо оживало. Он дышал, двигался и... хотел есть. Тот, чьи кости обглодали крысы, когда он умер? Верно, Олафа ждет та же участь. И все же, зачем было затаскивать его сюда? Эти люди... они хотели насладиться его мучениями, страхом. Если бы можно было просто умереть!..
— Эй, ты там? Живой? — наконец произнес человек на языке данов.
Но Олаф не удостоил его ответом. Продолжал молча лежать у стены.
— Слышишь меня? — более резко заговорил человек и что-то сказал тому, кто стоял за его спиной. Через мгновение в руке человека появился зажженный факел. Подземелье, как всполохом, озарилось, и теперь можно было разглядеть пленника у стены.
— Иди сюда! — махнул свободной рукой человек. — Иди же.
Олаф не пошевелился.
— Тебе не стоит упорствовать, сказал человек примирительным тоном. — Или хочешь умереть здесь с голода, норманн?
— Чего тебе надо? — выдавил из себя Олаф. Ему показалось, что он узнал говорившего. Это был советник князя, которого звали... Калеб?
— Мы хотим поговорить с тобой.
— Зачем?
— Узнаешь, если выйдешь.
— Я не хочу. Почему вы не убили меня? — в голосе Олафа сквозило презрение. — Хотите продать в рабство? — он сухо рассмеялся, почувствовав резкую боль в груди и боках. Никогда ему не быть рабом. Он умрет раньше, чем кто-то объявит его своей собственностью.
— У тебя был амулет. Помнишь?
Олаф вздрогнул, его прошибло холодным потом. Амулет! Где он?
— Ты забрал его? — Олаф вскочил на ноги, бросаясь к двери. Но ужасная боль в груди чуть не повергла его на пол. Он добрался до двери, уже чуть дыша. — Где амулет?
Калеб отступил чуть назад, как бы приглашая следовать за собой. Олаф шагнул в проем, и тут на него обрушился удар того, кто стоял, прижавшись к стене.
Олаф почувствовал, что его будто придавили сверху тяжелой
Холодная вода падала на него откуда-то сверху. Он лежал, судорожно корчась, как пойманная рыба на берегу хватает жабрами воздух. Дыхания не хватало, грудь распирало от надсадного хрипа.
— Ожил, — сказал кто-то над его ухом на том же ломаном датском: Калеб?
Олаф открыл глаза, увидев над собой лицо советника князя.
— Ну, как? — черные глаза Калеба блестели чужеземной недосказанностью, словно это было существо нечеловеческого рода. — Успокоился?
— Где амулет? — повторил свой вопрос Олаф.
— Ты получишь его, обещаю, — сказал другой голос, странно знакомый.
Олаф приподнял голову, посмотрев на того, кто это сказал. Человек стоял, спиной к нему, длинный плащ, похожий на плащ конунга Харальда Хорфагера, которого Олаф видел один раз в жизни, а волосы? Эти волосы были похожи...
Человек обернулся, не заставляя молодого викинга гадать, и Олаф ощутил внутри холодок безумия. Перед ним стоял... князь Людовит?!
Олаф закрыл глаза и вновь открыл. Но ужасное видение не исчезло. Выходит, мертвые странники существуют. Но самое удивительное, они могут возвращаться туда, где жили раньше. И выглядеть совсем как живые люди.
Олаф собственными глазами видел, как князю отрубили голову. Рагнар сунул ее в кожаный мешок. И вот Людовит стоит здесь, целый и невредимый! Как такое могло быть? «Здесь не обошлось без колдовства», — решил Олаф.
— Занятная эта штука, жизнь! — усмехнулся Людовит, искренне наслаждаясь неподдельным изумлением викинга. — Думал, убили меня? А? А я жив и буду жить вечно...
за спиной. Иначе бы... Но что можно сделать с колдуном?
Людовит сделал пару шагов и навис над юношей, как хищная птица, рассматривая молодого норманна, будто видел впервые.
— А ты молод. На тебя я бы и не подумал. Верно, Калеб?
Лысый советник почтительно склонил голову.
— Почему, норманн, ты носишь амулет древней богиня Нертус? Кто дал тебе его?
Олаф молчал. После смерти Хафтура, казалось, ничто не могло бы напугать его. Он хотел умереть и только ждал, когда все закончится.
— — У меня есть средства для того, чтобы ты стал более разговорчивым. — Забери его!
Телохранитель князя, тот, кто обливал юношу водой, кликнул своих помощников. Олафа увели.
