Драккары Одина полностью

А тем временем Олаф все чаще сталкивался с Ульбертом, который был приветлив с ним и как будто искал дружбы. Олаф сомневался в нем, но никак не мог четко уяснить себе: если Ульберт предал их, то в чем именно состояло предательство? Вообще Ульберт оставался для него загадкой еще и потому, что бывший проводник больше остальных говорил с Рагнаром и Инегельдом. Их беседы — их прошлое. Кто кому перешел дорогу, решать не Олафу. Однако настороженность в поведе­нии Олафа не очень мешала свею. Он продолжал гнуть свое, намекая на то, что им делить нечего.

— жив? — спросил как-то Олаф тихо, поглядывая обвисшими усами и шрамом поперек лица. Как бы там ни было, Ульберт может пригодиться. Хотя бы для того, чтобы

— Его тело не было найдено, — ответил уклончиво Уль­берт.

—   А «Око Дракона»?

— Драккар ушел из бухты. Но викингов осталось слишком мало, чтобы благополучно доплыть до родных берегов. Хотя, кто знает, может, удача улыбнется Рагнару?

—   Почему ты служишь князю?

—   Он помог, когда меня объявили вне закона на родине.

—  За что? — прищурился недобро Олаф. Быть объявленным вне закона — тяжкое наказание. Если кто-то убьет такого, ему ничего не будет. И обычно так наказывали убийц. Но Олаф помнил, что когда-то так наказали его отца.

—  Я убил человека, — признался Ульберт — Он был знат­ного происхождения, приходился родственником упсальскому конунгу. Меня ожидала смерть, но я сумел бежать. Долго скитался, пока не попал к князю Людовиту.

Он не стал рассказывать Олафу о том, что испытал во время своих скитаний и кем был. А вышло так, что прибился Ульберт к пиратам, грабившим побережья Балтики и купе­ческие корабли. Команда у них подобралась пестрая: сплошь людишки, оказавшиеся вне закона, германцы, балты, англы, руяне и несколько данов и свеев, — те, кто по каким-то при­чинам не смог прибиться в дружины викингов или были из­гнаны из них за разные провинности.

Ульберт был человеком непростого характера, всегда стремился быть первым, а потому спустя несколько месяцев поссорился с одним из пиратских предводителей. С ним по­ступили просто. Обвязали веревкой и сбросили в море. Так он и плыл вслед за кораблем, болтаясь в воде, как рыба на крючке.

чувствуя, что долго не продержится. Но тут ему повезло. Пи­ратское Готшалка, а тот не церемонился с чужаками, которые грабили там же, где и он. Пиратское судно было захвачено, и Ульберта вытащили полумертвого из воды.

Так он оказался у Готшалка-Людовита, и, поскольку знал толк в корабельном деле и морских путях, довольно быстро завоевал признание. Только здесь ему также пришлось забыть о своем честолюбии, поскольку всякий, кто имел неосторож­ность высказаться не так, как того хотелось Готшалку, сразу отправлялся к морскому богу с камнем на шее.

Ульберт сумел избежать подозрений и приносил много пользы своему хозяину. Бывший викинг, как разведчик, оказы­вался в разных местах по всему побережью Балтики, выяснял пути торговцев, а также собирал сведения о намечавшихся походах викингов.

— Чего хочет от меня князь? — Олаф покосился на своего длинноусого сторожа, но тот даже бровью не повел. Вероятно, Ульберт был здесь на особом положении, и ему разрешалось говорить с молодым норманном.

— Чтобы ты служил ему, — усмехнулся Ульберт. — Разве это непонятно?

—   Почему именно я?

—   Ты остался в живых..

— Гуннар не захотел, — задумчиво произнес Олаф, вспо­миная страшную даже по меркам северного воинства смерть викинга.

— Он не захотел, — повторил в тон ему Ульберт. — А ты что, хочешь умереть?

—   Ты предал Рагнара! — выдал свои сомнения Олаф.

— Я никого не предавал, — возразил свей. — Я не клялся в верности ни Рагнару, Стейнару. Если ты забыл, Рагнар сам пожелал попасть сюда.

Ягмиры Хафтура, Гуннара и остальных? Олаф чувствовал, что невы­сказанная неприязнь к действиям Рагнара выходит наружу.

— Но я могу помочь тебе, — неожиданно оказал Ульберт, искоса глянув на княжеского ратника.

—   Чем же?

Вместо ответа свей поднялся со скамьи и приблизился к венеду, сказав ему тихо несколько слов. Затем он достал из куртки серебряную монету, принятую обращению у герман­цев, и протянул сторожу Олафа. Тот думал пару мгновений, потом схватил монету и скрылся за дверью.

— Слушай меня, — быстро проговорил Ульберт, огляды­ваясь на дверь. — Он ушел за медовухой, поэтому у нас есть немного времени. Я слышал разговоры венедов. Тебя соби­раются убить. При удобном случае. Никто не дознается, как это произойдет. Тебя просто найдут с проломленным черепом где-нибудь в отдаленном уголке замка.

— Почему князь не сделает это раньше своих слуг? — с усмешкой спросил Олаф.

— Ты не знаешь князя. Его мысли недоступны. Он любит играть с судьбой.

— Едва ли он думает, что я — его судьба, — продолжал насмешничать Олаф.