Дружинники ярла горевали о своем вожде, а старший сын Рагнар, перешедший теперь в дом отца вместе с женой Халлигерд и маленьким Свеном, размышлял о будущем, опустошая запасы эля и вина. Сейчас он должен быть щедрым, если хочет, чтобы дружина признала его новым вождем. Это было не так-то просто. Ему были хорошо известны случаи, когда викинги после смерти вождя уходили, не признавая власти старших сыновей. Но Дитфен, служивший у него уже пять лет, заверил, что все будет хорошо. Надо только привлечь на свою сторону самого сильного воина, Рогнвальда.
— Кто? Кто мог убить ярла? —- спрашивали друг у друга пьяные дружинники, но не находили ответа. Может, это была месть Магнуса, сына Харальда Весельчака? Но ярл Стейнар давно объявил, что не имеет к его смерти никакого отношения.
Самые близкие к ярлу викинги сидели за длинным пиршественным столом, освещенном светом факелов, и вдруг Рагнару почудилось, что он сходит с ума. На пороге дома появилась странно знакомая фигура...
Что это? Неужели от выпитого эля он помешался и видит мертвеца?
— Его убил Инегельд! — прозвучал громкий голос, который многим показался голосом из другого мира.
— Кто? Кто это сказал?! — взбешенный Инегельд, не видевший человека на пороге, вращал глазами, отыскивая среди присутствующих лицо безумца, который осмелился бросить ему такое обвинение.
— Это говорю я! — незнакомец на пороге выступил вперед, и взгляды удивленных викингов устремились на него, пытаясь разобрать, кто же это?
Высокий молодой мужчина лет двадцати пяти, с маленькой бородкой и длинными светлыми волосами. Широкие плечи, сильные руки, одет как викинг, вернувшийся из похода. В отблесках пламени факелов он выглядел действительно пришельцем из чужого мира.
— Олаф?! Воробышек?! — первым сообразил финн Айво, узнавший своего друга. — Ты жив?
— Олаф, Олаф!.. — заговорили наперебой викинги. — Олаф Рус!
Сейчас здесь было не так много тех, кто лично знал его, но другие слышали о найденыше из рассказов. Хафтур, Гуннар, Олаф — все они погибли во время путешествия в землю князя Людовита.
— Схватить его! — в ярости закричал опомнившийся Инегельд.
Но никто не шевельнулся. Все замерли, ожидая, что скажет Рагнар.
— Разве ты ярл, чтобы приказывать здесь? — медленно повернулся к Инегельду сын Стейнара. — Взять его!
— Кого?! — Инегельд сжал кулаки от бессилия. Рагнар — давно ждал момента, чтобы обуздать его влияние. И вот этот момент настал. — Меня?
Оружие по традиции было развешано на стенах, чтобы во время пира все оставались в равных условиях. И потому оставшийся безоружным сын Лютига не смог оказать серьезного сопротивления викингам, схватившим его.
— Тише, тише, — успокаивал его мощный Торгрим, пришедший из Смааланда. — Не надо шуметь.
Бледный от ярости Инегельд оглядывался вокруг, как затравленный волк, пока ему вязали руки кожаными ремнями.
Рагнар меж тем пребывал в некоторой задумчивости. Инегельд, что и говорить, давно мешал ему, потому как всегда занимал место рядом с ярлом Стейнаром. Так что появление Олафа пришлось как нельзя кстати. Но сам Олаф?.. Чего потребует он? Как он сумел выжить и зачем появился здесь после стольких лет отсутствия?
—Что здесь происходит? — громкий женский голос как лезвием меча разрезал атмосферу неразберихи и сумятицы, которую внесло внезапное появление Олафа.
Все разом повернули головы. Там, где только что стоял Олаф Рус, появилась женщина в черном одеянии. Это была вдова ярла Стейнара — Гейда.
Олаф, смутившись, отступил в глубь зала.
— Кто посмел связать его? — она указала рукой на Инегельда.
— Ты не знаешь всего, мать, — начал оправдываться Рагнар, но знаком показал, чтобы Инегельда не отпускали. — Его обвиняют в убийстве ярла!
— Кто обвиняет?
— Я! — Олаф сделал шаг вперед.
Она посмотрела на него, точно не узнавая. Да может, и поверить не могла, что он еще жив!
— Кто этот самозванец?
— Я не самозванец! — резко ответил Олаф, подняв подбородок. — Я — Олаф, сын Айнстейна, внук Серли, покорителя фризов!
Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Олаф, которого давно считали мертвым, появился из неизвестности, да еще обретя настоящего отца. Хотя большинство присутствующих были слишком молоды, чтобы быть лично знакомыми с Айнстейном, но его имя, как и имя Серли, было хорошо известно среди викингов.
Серли прославился тем, что чуть не убил в скоротечной схватке Харальда Скъелдунга, обосновавшегося во Фрисландии и принявшего христианство в Ингельхейме. Серли много воевал с фризами и франками, и сам Людовик Благочестивый жаждал его смерти. Что же касается его сына, Айнстейна, то это был великий воин, не раз бившийся бок о бок с будущим ярлом Стейнаром. Гей да знавала его в дни своей молодости. Позже Айнстейна обвинили в убийстве, и он скрылся в Уппланде, а затем прошел слух, что он уехал в Гардарику, прибежище многих викингов.
— Сын Айнстейна? — несмотря на всю свою выдержку, Гейда не смогла скрыть удивления. Но сразу же ее осенило. Вот кого напоминал ей Олаф! И сейчас он был похож на своего отца, как двойник. Тут не требовалось никаких доказательств.
