— Вы сами выбрали свою судьбу! — прокричал тот же голос, и полтора десятка стрел взвились в воздух. Но теперь они уже не могли причинить серьезного вреда. Закрывшись щитами, викинги прижались к стволу огромного дерева. Рог- нвальд воззвал во весь свой мощный голос. Оставшиеся на драккаре должны были услышать его.
Вероятно, сообразив, что промедление смерти подобно, прячущиеся в лесу люди, выбежали на поляну с обнаженными мечами и копьями наперевес. Их было около двух десятков. Разношерстная толпа, в которой ни Хафтур, ни Рогнвальд не смогли разобрать принадлежности к какому-либо известному им племени.
Раздался боевой клич викингов. Рогнвальд, Гуннар и еще трое первыми вступили в схватку с противником. Хафтур прикрывал Рагнара, а Олаф, обнажив меч, со вспыхнувшим бешенством кинулся на одного из нападавших — коренастого, в старом шлеме с открытым забралом и панцире, укрепленном стальными пластинками.
Едва сблизившись с ним, Олаф, помня прием, показанный Хафтуром, неожиданно отклонился вправо, уходя от выпада, и сразу сделал мгновенное колющее движение навстречу. К его удивлению, противник попался на эту хитрость, и меч вошел ему прямо под ребра, в незащищенное место. Он выкатил глаза и с хрипом повалился на землю.
Олаф выдернул меч и вовремя. Прямо на него выскочил здоровенный детина в кольчуге и с топором в руках. Его голова была без шлема, и лицо, покрытое черными пятнами, как будто усмехалось оскалом зверя. Олаф схватился ним, но почти сразу понял, что с этим бойцом будет потяжелее, чем с первым. А медлить было нельзя. Нападавшие, используя численный перевес, стремились как можно скорей довести дело до конца. Олаф начал отступать назад. Детина вращал секирой, продолжая ухмыляться. Шаг, еще шаг... И детина вдруг застыл, глаза удивленно уставились на Олафа. В горле его торчала стрела, колени подогнулись, и он рухнул лицом вперед. Олаф оглянулся. Айво, прислонившись к дереву, доставал новую стрелу. Он бил без промаха, и уже трое лежали на земле, пронзенные стрелами, выпущенными из его лука...
— Рубите, колите их? — внезапно крикнул кто-то за спиной Олафа. Он готов был поклясться, что это голос Инегельда.
И действительно, викинги с драккара, поднимаясь на холм, спешили на выручку своих товарищей. Нападавшие, не ожидавшие такого развития событий, дрогнули. Рогнвальд, отбросив щит, схватил меч одного из убитых и с двумя клинками бросился в кучу врагов, сея смерть и панику. От его мощных ударов береговые разбойники падали как снопы с разрубленными черепами и рассеченными конечностями.
Схватка закончилась так же быстро, как и началась. Убегавших доставали стрелы Айво и других подоспевших викингов. Оставшихся на месте добивали без жалости. Один из разбойников, долговязый, чем-то похожий на цаплю, удивленно уставился на Ульберта:
— Как? И ты здесь?!
Ульберт не дал ему договорить и пронзил мечом. Долговязый упал на землю с расширенными от боли и удивления глазами. Ульберт огляделся. Похоже, в горячке боя никто не обратил внимания на слова этого разбойника.
А тем временем четверо викингов окружили последнего из нападавших, который ловко орудуя мечом не давал возможности быстро прикончить его. Надо было отдать ему должное. Это был, вероятно, самый лучший боец среди разбойников. Теряя терпение, Инегельд дал знак двум лучникам, которые взяли луки наизготовку, натягивая тетивы. Разбойник, сухощавый мужчина лет сорока, с редкой бородкой и в шлеме, похожем на шлем древних саксов, заметил направленные в него стрелы. Викинги, окружавшие его, по окрику Инегельда расступились.
— Не убивайте меня! — крикнул разбойник на ломаном датском. — Я укажу вам дорогу к лагерю. Там есть, чем поживиться.
Лучники замерли, ожидая, что скажет Инегельд. Тот, помедлив, кивнул, и они опустили луки. Тогда Инегельд подошел к нему и, усмехнувшись, спросил:
— Кто ты?
— Меня зовут Дитфен, — разбойник снял шлем с головы. Его светлые волосы слиплись от пота и грязи.
— Кто эти люди? — Инегельд показал на тела его соратников. Некоторые из них еще были живы, корчась в предсмертной агонии.
— Ты и сам, верно, догадался, — разбойник говорил без всякого страха, иногда вставляя слова из диалекта англосаксов. — Мы грабим корабли, которые заходят сюда.
— Как зовется эта земля? — спросил уже Рагнар, подошедший поближе и внимательно разглядывавший единственного из всех, кому боги даровали возможность уцелеть в этом бою.
— Это Готланд, — сказал Дитфен и показал рукой на северо-запад. — А там — Бирка.
— Вы грабите корабли? — Рагнар смотрел на него испытующе, немного злясь в душе на то, что вмешательство Инегельда решило исход схватки, хотя и сознавал, что мог погибнуть, так и не достигнув цели своего путешествия.
— А чем вы отличаетесь от нас? — Дитфен говорил, не отводя взгляда. — Мы грабим корабли, вы грабите корабли, и даже города и земли. Я был в Йорке в тот самый день, когда даны подошли к нему.
— Ты видел сыновей Рагнара Лондброка?
—Только издалека видел Ивара, которого вы зовете Бескостным. Мне повезло, я остался жив. С тех пор много чего повидал.
