— Так ты и в Донкернасе не особенно стеснялся давать сдачи! — возмутился Йеруш и потёр затылок, когда-то крепко ушибленный драконом о пол машинной. — Ведь ты обещал мне помочь найти живую воду! Если собираешься выполнить обещание, то сейчас тебе нужно пойти со мной искать драконью голову, а идти вон из леса тебе вовсе не нужно! А если ты не собираешься выполнять обещание, то я тебя загрызу.
— Да-а чтоб тебя! — почти развеселился вдруг дракон.
— Кроме того, ты ведь обещал Храму, что вернёшься?
— Угу, — буркнул Илидор, и глаза его разом потухли.
— И Фодель тебя наверняка ждёт.
Дракон не ответил.
— И вот скажи: что из этого главное? — не отставал Найло.
— То, что мне вздумается считать главным, — прищурившись на клочья тумана, ответил Илидор.
Йеруш покачал головой и зачем-то достал из кармана склянку с мелкими червячками, набранными когда-то у Пруда Грусти в прайде котулей.
— Ты какой-то охренительно странный, дракон. Тебя как будто поломало в трёх местах за последние месяцы.
— Я просто вырос, — словно очнувшись, Илидор обернулся к Йерушу и улыбнулся, только золотые глаза его остались отрешёнными. — Так что ты упустил возможность полюбить меня раньше, пока я был молодым и глупым.
Йеруш не ответил. Он вытряхивал из склянки червячков и делал вид, будто полностью поглощён этим занятием.
— Ладно, ладно, — Илидор помотал головой, с силой потёр ладонями щёки и полез в рюкзак. — Давай поищем на карте эту твою тупую башку.
***
Не то чтобы на гномской карте не было ничем не занятых участков, на одном из которых могла бы лежать голова древнего дракона — скорее, на карте гномов было слишком много таких мест. Незаштрихованные, неразмеченные куски, целые пустые области и фрагменты, испещрённые рунами, но не отметками мест — Старый Лес огромен, и никак нельзя было сказать, что гномы — составители карты хорошо его изучили. Севернее Потерянного Озера они почти не бывали, на северо-западе отметки заканчивались полосами шикшинских и людских селений, на северо-востоке — волокушинскими и грибойскими посёлками.
— Нет, — Илидор покачал головой, и Йеруш вытащил карту из его разжавшихся пальцев. — Мы не найдём путь по ней, Найло. Кочерга его знает, откуда и куда ведёт этот путь, но его не карта должна указать.
Пока Йеруш Найло выговаривал карте за бесполезность и пояснял, насколько сильно он разочарован, туман редел. Илидор сделал шаг вперёд, потом ещё один.
— Совсем не там, где надо и где я ждал, — возмущался Йеруш, тыча пальцем в пергамент. — А может быть, и там! Я же вечно не запоминаю дороги!
— Найло, — настойчиво повторил Илидор, — оставь карту в покое. Она не поможет. Здесь нужно выбрать путь самому.
— Или сбиться с него самому, — бодро проговорил Йеруш, сунул карту в карман, подхватил с земли рюкзак. — Ну что, дракон, в этом мы оба очень хороши, тебе не кажется?
Туман не развеялся окончательно, превратился в дымку, которая делала всё вокруг похожим на сон. Река крови, берущая начало от водопада, растекалась насколько глаз хватало, петляла между островками земли, кочками, маленькими приземистыми домами, которые торчали на этих кочках и были сделаны, похоже, из грязи пополам с камышом. В некоторых окошках горел свет, а может, свет лишь отражался от какого-то источника, способного пробиться сквозь туман. Там-сям торчали чахлые ольхи, и не сразу делалось понятно, что подле некоторых ольх стоят низкорослые существа — не то грибойцы с наростами на головах и боках, не то люди, одетые так, чтобы походить на грибойцев.
Издалека неслось фальшивое пение. Почти на границе видимости, впереди, на поваленном бревне сидел на корточках кто-то маленький и блестел глазами. В том месте, где кровь из источника делалась рекой, стояла на приколе лодка вроде тех, что используют на сгонах, — узкая и длинная, с той лишь разницей, что в неё могли, пожалуй, уместиться двое. Она была сплетена из шикшинских лоз, а вместо вёсел на сиденьях лежали кости — задние лапы котулей.
— Вы меня не заставите, — твёрдо заявил Йеруш.
Справа по берегу, вдали и едва-едва различимый в тумане, стоял приземистый перегонный кряжич — единственный, с одной лестницей под ним. На лестничной площадке маячил силуэт, напоминающий очень иссохшего грибойца, и молча крутил рукой, показывая, что сгон скоро начнётся.
Переглянувшись, дракон и эльф пошли к сгону, то и дело оглядываясь на реку, домики, ольхи и стоящие под ними силуэты. От реки крови кто-то ехидно хохотнул. Кто-то смотрел, шептался, хихикал, похрюкивал, скрипел и постанывал.
***
