А потом раздался треск — такой негромкий, но отчего-то оглушительный, какой-то бесповоротный, и следом за ним разнёсся победный драконий рёв. Шикшин, тащивший Йеруша, поджимая обрубок руки, свернулся в шар и покатился прочь. За ним следом, дрогнув, помчались остальные, напоследок хлестнув лозами тех, до кого успели дотянуться, — подломили ногу жуку Тай, оставили горящую болью отметину на ухе и щеке Базелия, сильно оцарапали шею безымянному жрецу. Напоследок два убегающих шикшина с размаха хлестнули Илидора по спине. Тот подскочил с воплем «Ах ты сучок недопиленный!», взлетел в седло своего жука, треснул его по панцирю, углубив недавно сделанную вмятину, и жук со всех ног понёсся за улепётывающими шикшинами.
— Стой! — Йеруш схватился за голову. — Куда тебя понесло? Илидор! Илидо-ор, вернись, идиотский дра… идиотский храмовник! Да что ж такое!
Спина Илидора исчезла между деревьями.
Первыми опомнились котули — Ыкки стукнул своего жука по панцирю и помчался следом за драконом, что-то бросив Букке. Тот прижал уши и махнул рукой.
— Что происходит?
Найло подскочил к котулю и хотел было потрясти его за грудки, но Букка сидел на жуке, потому Йеруш потряс жука, который этого даже не заметил.
— Ыкки позаботится про то, чтобы друг Храма не потерялся в лесу и прибыл на условленное место, — очень вежливо пробубнил Букка, хотя весь вид котуля говорил, что он слабо в это верит.
— А если эти штуки с лозами ему голову открутят? — подпрыгивал Йеруш. — А если они заведут его в гнездо таких штук с лозами? А если…
Двое котулей одновременно зыркнули на эльфа и тот понял, что заботиться о неоткрученности своей головы Илидору придётся самостоятельно.
Как ни протестовал Йеруш, как ни топал ногами и ни грозил утопить Букку и Тай в самом большом котульском пруду грусти — не дождавшись возвращения Илидора и Ыкки, отряд двинулся дальше по заранее спланированному маршруту. Нужно было успеть добраться в людские земли до наступления темноты.
***
По дну оврага стелется туман, и выглядит он слизким, скользким, чуть пульсирующим, словно тело гигантского змея. Издалека несётся песня на несколько голосов — спокойная и протяжная, которую поют без всякой цели, скорее по внутренней потребности вплести частицу себя в действительность, потянуться голосом до самого окоёма, туда, куда простирается взгляд и куда, быть может, просится душа. Голоса вроде как человечьи, но разве в лесу можно быть уверенным? Какой кочерги людям пришло в голову петь в лесу по ночам?
— Вы можете выпаривать соль из солёного источника в ваших землях, знаете? — говорил Йеруш.
Глаза эльфа блестели так, словно он сам сейчас же готов броситься выпаривать соль из «того» источника или из другого, или даже из источника, в котором соли отродясь не было. Букка заинтересовался, подсел поближе. Тай покосилась на них и сосредоточилась на палочках с грибами-прыгунами, которые запекались над костром. Палочки уже окрасились синим — не упустить бы момент, когда нужно снять грибы с огня. Чуть передержишь — и уйдёт привкус сырой рыбы, а кому нужны грибы без вкуса рыбы? Жрецы лежали вповалку с другой стороны костра, под лёгким дорожным навесом. Дремали, вымотанные этим безумным днём.
— Просто нужен колодец, — объяснял Йеруш Букке и рисовал что-то палочкой на земле. — Колодец поглубже и в нём бадейка, чтобы черпать воду, да, колодец — очень хорошая штука, ведь вода из него никуда не денется, даже если захочет сбежать! Ещё потребуется во-от такая штука, вроде гигантской сковороды, и под ней печь с поддувалом. И тогда, если ровными руками, то есть лапами, регулировать печной жар, чтобы рассол в сковороде чуточку кипел, но только чуточку, вы ведь понимаете, что такое чуточка, ну так вот!..
Из темноты справа, где вечером совершенно точно был овражек, теперь нарастает шорох, а может быть, топот. Словно тысячи ног и лап одновременно шагают по земле. Словно какой-то поток-процессия течёт пёстрой рекой в едва различимую рябь и пропадает в сизой дымке до того, как ты поймёшь, слышал что-то на самом деле или тебе просто привиделось.
— Так, Букка, — перебил сам себя Йеруш Найло и требовательно ткнул палочкой в сторону котуля, — ну-ка скажи мне ещё раз, что с Илидором всё будет в порядке!
— Илидор, стой! Повертать на восток — то не дело. Ся дорога сокрыта веками, по ей никто не ходит!
Илидор, склонив голову набок, пытливо разглядывал в свете едва занявшегося утра идущую на восток дорогу — скорее, тропу. Она выглядела достаточно широкой, чтобы по ней можно было проехать на волочи-жуке, и она выглядела так, словно от этой тропы всеми силами старались отвлечь внимание. Разбросанные по тропе камушки, словно показывающие, до чего же неудобно тут ходить, и сухие ветки, делающие вид, что лежат тут с прошлого года, и кубики жучиного навоза. Лапки растущего на обочине спорыша стянуты на тропу, похоже, граблями, так что на самой обочине образовались проплешины.
