– А можно? – тут же вступила в игру Полина и обворожительно улыбнулась.
– Поля, тебе, солнце мое, все можно, – продолжал дурачиться Виктор. – За твои ямочки на щеках и один благосклонный взгляд я отдам не только рабочее место, но и сердце в придачу и руку. Не буду больше базарным торговцем, бери меня всего, со скидкой.
– Ну-ну, – девушка обошла паяца кругом и охлопала его по карманам. – Пусто что-то, Витек. В твоих карманах не брякают ключики от машины, квартиры и сейфа, в котором деньги лежат, а я девушка с запросами, меня красной корочкой приобретенного в переходе метро диплома не купишь. Безумные волосатые ученые тоже нынче не в цене, мы, девушки, существа приземленные, нам надо что-нибудь материальнее звезды с неба.
– Поля, какая машина?! Я тебя на руках носить буду!
– Здоровья хватит? – Полина скептически оглядела сухопарую фигуру «носильщика».
– Зуб даю, мамой клянусь, что займусь бодибилдингом! – щелкнув ногтем по зубу, поклялся Виктор.
– Кончаем базар! – В операторский зал вошел начальник ночной смены. – Поля, не слушай ты эту балаболку, он тяжелее карандаша в жизни ничего не поднимал. По местам, командовать парадом буду я!
– А где шеф? Куда Чуйко подевался? – спросил кто-то.
– Взял отгул по семейным обстоятельствам, по крайней мере так сказал куратор.
– Понятно, опять тайны мадридского двора, – обиженно прокомментировал тот же голос.
Начальник смены сурово оглядел ученых и приставленных к коллективу «консультантов» от профильных органов и рявкнул:
– По местам, коллеги!
– Какой график «окон», Петрович? – спросил Николай начальника смены.
– Иланта, Ортен. Через три часа Тэриум, научный комплекс, изучаем подходы, определяем точки выхода и постановки порталов. Приступаем, Коля, начинай предпусковую подготовку.
Николай, шутливо приложив руку к голове, запустил тестовую программу.
Через пятнадцать минут на главном экране появилась картинка осажденного города с высоты птичьего полета. На Иланте было раннее утро, небо на востоке только-только розовело. Повинуясь команде начальника смены, управляющий порталом оператор щелкнул костяшками пальцев, осторожно тронул джойстики и повел портал вниз.
– Это что за демонстрации? – удивленно спросила Полина, разглядывая две колонны людей, идущих по параллельным улицам в сторону одного из мостов, связывающих городские районы между собой. На тротуарах, казалось, собрался весь город. Жители, в полнейшей тишине, бросали на дорогу зерно и хлебные крошки, даже дети не кричали, а тихо взирали на странное шествие. – Что-то у меня нехорошее предчувствие, мальчики.
– Ты права, детка. Не похоже на Первомай. Наблюдаем, – тихо сказал Петрович.
Люди шли к мосту, многочисленные наряды стражи и армейских патрулей, не чиня препятствий, расступались перед ними и сгибались в низких поклонах. Шествия были более чем странными, так как большую часть «демонстрантов» составляли, скажем так, люди с ограниченными возможностями. Тем более невероятным было почтение, оказываемое горожанами, стражей и армейцами. Колонки доносили до наблюдателей стук костылей по мостовой, шарканье ног и прерывистое дыхание. Никто не произносил ни одного слова.
– Мальчики, – нарушила молчание Полина, – может, я ошибаюсь, но мне не дают покоя белые рубахи на людях и орках, как и мантии на магах в голове колонн.
– Не ошибаешься, – ответил Петрович, – памятуя наших предков, я склонен выдвинуть версию, что скоро мы увидим нечто невероятное. Почему я так говорю? Наши предки надевали чистое белье и белые рубахи перед смертью. Белый цвет в старину ассоциировался с трауром и загробным миром, на Востоке, в Китае, к примеру, белый цвет до сих пор считается цветом смерти. Я одного не пойму, почему береза считается исконно русским деревом?
– А что не так? – спросил Виктор.
– Где-то я читал, что славяне не любили березу из-за того, что она быстрее всех вырастала на пустырях и пожарищах. Наши предки предпочитали сосновые боры и широкие дубравы, но никак не березняки.
– Да ладно вам, – вклинилась в разговор Полина. – Похоже, они дошли, смотрите, от первой колонны отделился маг в черной мантии, от второй – в черно-белой.
– Угу, – Виктор закусил карандаш. – Миффа, дай кафтинку блифе. Ми-ш-ша, – выплюнул он канцелярскую принадлежность, – уснул, что ли? Приблизь волшебников.
Изображение резко скакнуло вперед.
– Хорош!
Черный и белый маги, что-то шепча про себя, обнажили клинки и начали расчерчивать прямо по брусчатке сложную пентаграмму. Проведенные мечами линии тут же вспыхивали странным черно-белым цветом. Закончив с рисунком, они застыли неподвижно, казалось, что на этом представление завершилось, но не тут-то было – в воздухе стали загораться неизвестные ученой братии руны или какие другие магические символы, от которых к пентаграмме тянулись красные светящиеся жгутики.
