Джим знал, что находится на территории, подвластной джиннам Среднего Востока. Если пес действительно одно из этих существ, то разумнее всего сначала выяснить, что он умеет делать, и как можно дольше оставлять его в неведении относительно собственных возможностей.
— Ты сказал, что ты джинн? Но прежде чем оказать тебе покровительство, я хочу выяснить, насколько тебе можно доверять. Начнем с того, действительно ли ты тот, за кого себя выдаешь.
— Да джинн я, джинн, — заголосил пес и обежал вокруг Джима, будто хотел убедиться, не подслушал ли кто его признание.
— Ну будет тебе, — сказал Джим. — Конечно же, я сразу понял, что ты джинн, хотя и выглядишь как собака. Но может быть, тебя лишили волшебной силы из-за того, что ты натворил кучу бед, и ты осужден быть псом до конца своих дней. Докажи сначала, что можешь принять свое истинное обличье.
— Может, не надо? — боязливо шепнул на ухо Джиму Гоб.
— Помолчи, — бросил Джим через плечо. Он снова посмотрел на пса:
— Ну?
Собака обернулась джинном.
— Скажи, когда можно открыть глаза, — снова прошептал Гоб.
— Ну что ж. Прекрасно. Можешь снова превратиться в собаку, — удовлетворенно проговорил Джим и повернул голову к Гобу:
— Все в порядке, Гоб. Открывай глаза.
Существо, промелькнувшее перед глазами Гоба и представшее перед Джимом, являло собой огромную особь мужского пола, обтянутую серой кожей. Грудь джинна была едва прикрыта нательной фуфайкой, а на необъятном животе каким-то чудом держались широкие, ниспадающие складками фиолетовые шаровары. На лицо джинна лучше было и не смотреть. На лбу между двумя глазами красовался третий, рот был сдвинут в сторону, а его правый уголок приподнят, будто в усмешке, но вместо того, чтобы скрасить выражение лица, придавал ему прямо-таки дьявольское выражение.
— Я вижу, ты действительно джинн, — сказал Джим, снова обращаясь к стоящему перед ним псу. — А что ты умеешь? Если бы я был обычным человеком, а не магом, ты бы обратился ко мне с просьбой помочь тебе, посулив несметные сокровища?
— Прости меня, о повелитель. — Пес снова завилял хвостом. — Я прекрасно понимаю, что бессмысленно сулить золотые горы такому неподкупному человеку, как ты.
— Покажи мне, на что ты способен, — сказал Джим. — Пусть здесь появится сундук, полный рубинов, сапфиров, алмазов и прочих драгоценных камней.
Едва Джим захлопнул рот, как появился сундук. Он был закрыт.
— Виноват, виноват, — засуетился пес. Крышка сундука откинулась. Внутри лежали драгоценные камни. Правда, необработанные — искусство огранки еще не было известно.
— Прекрасно, — Джим царственно взмахнул рукой. — Убери сундук. Эти побрякушки меня не интересуют.
Сундук исчез. Джим почувствовал легкие угрызения совести. Но он был просто обязан проверить способности джинна. К тому же умение творить чудеса имело сейчас первостепенное значение.
— Теперь расскажи мне свою историю, а уж там я решу, как с тобой поступить, — сказал Джим псу.
— Меня зовут Келб, — начал пес. — За тысячи лет я не совершил ни одного дурного поступка и никому не принес вреда. Но однажды меня захватил в рабство другой могущественный и очень злой волшебник по имени Сахр аль-Джинн. Несколько веков он принуждал меня творить зло. Наконец, устав от черных дел, я попытался бежать.
— Я не верю ему, — прошептал Гоб на ухо Джиму.
— Но меня схватил великан по имени Шарахийя, один из стражей сада моего повелителя, — продолжал Келб. — В наказание Сахр аль-Джинн бросил меня в огненное озеро. Я промучился в этом озере шестьсот пятьдесят два года три месяца две недели три дня девять часов сорок семь минут и десять секунд, после чего вновь обрел свободу.
Джим напряг память. Имена Сахр аль-Джинн и Шарахийя были ему знакомы. Кажется, они встречались в «Тысяча и одной ночи» Ричарда Бертена. Хотя нет, в книге упоминался только Сахр аль-Джинн. Вроде бы Джим читал о нем где-то еще. Может быть, в сочинениях царя Соломона. Между тем Келб замолчал. Он ждал реакции Джима.
— И что же дальше? — нарочито живо спросил Джим, стараясь выказать заинтересованность в судьбе своего собеседника. — Почему Сахр аль-Джинн освободил тебя?
— Я был освобожден не им. Меня выручил великий царь Соломон, сын Давида, который заточил Сахр аль-Джинна, а с ним и еще нескольких джиннов и маридов в медные кувшины. Каждый кувшин залили свинцом и опечатали кольцом царя Соломона. Кувшин с Сахр аль-Джинном бросили в Тиберийское озеро, где этот злодей должен был покоиться вечно, не причиняя никому зла. Как только Сахр аль-Джинн был заточен в кувшин, его власть надо мной кончилась и я стал свободен.
— В таком случае твоим бедам пришел конец. Я не вижу причины, которая заставила тебя обратиться ко мне, — сказал Джим.
