Грейлин не сомневался в том, что судонаправитель постарался зафиксировать местоположение вражеского корабля со всей возможной точностью. Он знал, что Фенн был в этом кровно заинтересован. На борту «Шпоры» оставалась заложницей его сестра. Причем парень наверняка внимательно следил и за ходом времени. Его дядя дал им время до первого рассветного колокола, чтобы либо заполучить из их рук Фенна, либо повесить его сестру.
Срок был довольно жесткий.
По словам Эсме, ишука к тому времени должна была затихнуть сама по себе.
«А значит, у нас еще есть время до рассвета, дабы решить, что делать с этой бхестийской угрозой».
Дарант оттолкнулся от штурвала, подобрал свой плащ и накинул его на плечи.
– Я наверх – проверю, как там наши швартовные концы. Если мы хотим, чтобы эта пробка оставалась на месте, нам лучше привязаться как следует.
– Я с тобой.
Вслед за капитаном Грейлин двинулся к выходу из пустой рулевой рубки. Дарант заранее выгнал отсюда всех посторонних, чтобы никто не отвлекал его и его помощников во время сложной посадки.
А Грейлин убедил Никс с Даалом спуститься в нижний трюм, чтобы их крылатым товарищам по команде было спокойней. Долго уговаривать Никс не пришлось. Зрение у нее было по-прежнему затуманено, и она мало что могла разглядеть здесь, наверху. Однако Грейлин знал, что согласилась Никс в основном из-за беспокойства за Баашалийю. Даал, похоже, столь же переживал за своих собственных подопечных.
По крайней мере, это позволяло особо не тревожиться за нее, ведь рядом с ней был тот, которому Никс полностью доверяла. К тому же в окружении этих чудищ у нее и без того хватало дополнительной защиты. И все же Грейлин отправил вместе с ней и Кальдера, особенно учитывая почти беспомощное положение Никс.
Он молился, чтобы там она пока и оставалась.
В кои-то веки…
Чтобы удержаться на ногах, Никс ухватилась за вертикальную опору трюма. Дрожь досок под ногами вскоре прекратилась, как и скрежет камня по дереву.
«Похоже, мы наконец остановились».
Хотя и далеко еще не оправившись, Никс выбросила эфемерные паутинки обуздывающего напева. В ее затуманенных глазах те светились во мраке, словно тлеющие угольки. Они стали чуть ярче, добравшись до Баашалийи и убеждая его сохранять спокойствие. Тихие утешительные аккорды, которые Никс пропела ему, тут же эхом вернулись к ней – и в качестве подтверждения, что всё в порядке, и чтобы проверить, как там она.
«У меня тоже все хорошо».
Когда Никс отводила эти золотистые пряди обратно к себе, они коснулись крепкого сердца варгра. Кальдер все еще охранял ее, сидя неподалеку и ни разу не сдвинувшись с места. Она тихо поблагодарила его, услышав глухое рычание в ответ – которое показалось ей предостерегающим.
Никс повела глазами по сторонам. Сквозь пелену, застлавшую зрение, огненными пятнами выделялись фонари в глубине трюма. Один из них накрыла какая-то тень, затмив его сияние.
Ей не нужно было видеть, чтобы понять, кто сейчас подходил к ней. Она сразу узнала его солоновато-мускусный запах, как будто этот человек нес с собой море, которое некогда было его домом. Никс знала ритм его дыхания, каждый выдох которого заканчивался едва заметным свистящим хрипом, похожим на мягкий вздох.
– Как там Пиллар? – спросила она у Даала.
– Справляется. – Облегчение еще больше смягчило этот вздох. – Кровь немного просачивается сквозь повязку, но ничего страшного. Хеффа тоже как следует присматривает за ним.
– Это хорошо. Мы не можем позволить себе потерять никого из рааш’ке, и я знаю, насколько вы с ним сблизились.
Последовало молчание, вскоре уже ставшее неловким. Никс услышала, как он переступил с ноги на ногу, легкое напряжение в его дыхании.
– Что-то не так? – спросила она, почуяв что-то неладное.
«Упоминание об этой связи между всадником и скакуном напомнило ему о том, что мы с ним потеряли?»
Никс опять жаждала этой близости, особенно после того, что произошло между ними в том ущелье. Это пробудило в ней все, от чего она добровольно отреклась. В голове у нее решение, принятое несколько месяцев назад, представлялось вполне разумным, неся в себе предостерегающий смысл, однако сердце сейчас противилось такой сдержанности, желая гораздо большего – что само по себе было предостережением.
«Я так легко могу потеряться в нем…»
– Это насчет Пиллара, – объяснил Даал. – Есть кое-что, о чем я уже давно хотел с тобой поговорить.
«Пиллара?..»
Никс едва скрыла свое разочарование. Молчание Даала не имело никакого отношения ни к ней, ни к тому, что они тогда пережили в воздухе.
– Что… Так что насчет Пиллара?
– Иногда мне кажется, что я могу прикоснуться к его чувствам – видеть его глазами, слышать его ушами… – В голосе у него появились нотки замешательства, как будто он сам не верил собственным словам. – Это приходит лишь урывками, кратко и мимолетно. Стоит мне на этом сосредоточиться, как это чувство сразу же ускользает. Я боялся рассказать об этом другим всадникам, чтобы они не решили, будто я схожу с ума.
