Эсме неловко отшатнулась, отчего Джейсу даже пришлось поддержать ее, хотя душевное равновесие вернулось к ней не сразу. Тут она наконец поняла, что кожа женщины, поначалу представившаяся ей загорелой, сделана из бронзы – только этот металл казался теплым и податливым, как любая плоть.
«Как такое может быть?»
Даже нависшие на лоб завитки волос фигуры отливали более темным блеском, словно покрытые патиной, – состоящие из столь тонких нитей, что их так и хотелось смахнуть в сторону. Щеки переливались розовым и чуть более красным, а губы вобрали в себя более темные оттенки этих цветов, подчеркивающих изгиб ее рта.
Эсме коснулась лба.
– Наверное, я схожу с ума…
Но когда она посмотрела в глаза фигуры, их необычайная яркость развеяла все сомнения.
Эсме с трудом оторвала взгляд от этого невероятного зрелища и посмотрела на Джейса.
– Твои истории… Так все это была правда?
– Готов еще раз это подтвердить, – тихо произнес тот, явно стыдясь того, что настолько ошеломил ее.
Эсме позволила всем этим диким историям вновь хлынуть в голову, опять испытав стремление отмахнуться от них, как от небылиц – особенно от апокалипсиса, стоящего в центре всего остального. Но так и не смогла. Истина, отлитая из бронзы, сияла прямо перед ней.
Грейлин подступил к Эсме.
– Прости, но нам уже пора. Ты как – в порядке, чтобы продолжать?
«Я никогда уже не буду в порядке…»
– Сможешь провести нас к другому кораблю? – настаивал он.
Фенн уже открыл бортовой люк и опустил его, образовав мост, ведущий к руинам. Ему явно не терпелось поскорее отправиться в путь и добраться до своей сестры.
За спиной у Грейлина женщина-та’вин коротко обняла вора и двинулась прочь – у нее явно имелись свои обязанности, которыми следовало заняться.
«Но как же мои собственные?»
Седой рыцарь уставился на нее, ожидая ответа.
Шея Эсме напряглась, став тверже любой бронзы. Она заставила себя кивнуть.
– Я… я постараюсь сделать все, что в моих силах.
– Спасибо. – И Грейлин направился к Фенну.
Эсме повернулась к Джейсу, который все еще держал ее за руку. Слегка сжала его пальцы, а затем высвободилась.
– Нам пора.
Когда в сопровождении Крикита они направились к люку, Эсме оглянулась на темный дверной проем, за которым скрылось бронзовое чудо. Повернувшись обратно, она представила себе потускневшую от времени конечность, спрятанную в мешке на спине у краба, – сокровище, которое могло бы купить ей свободу.
Эсме еще раз обдумала свой план, который совсем недавно представлялся несомненным, а теперь уже не настолько.
«Это не моя битва», – напомнила она себе.
Подходя к мостику, ведущему в руины, Эсме вгляделась в знакомые тени. Там она чувствовала себя намного уютней, чем на этом полном всяких странностей корабле. В голове у нее эхом отдавалось обещание, данное Грейлину.
«Я постараюсь сделать все, что в моих силах».
Она сказала правду, но что на самом деле имела в виду? Что сделает все возможное, чтобы сбежать с Крикитом… или чтобы помочь остальным? Эсме все еще этого не знала.
Она решительно направилась к руинам.
«Я найду ответ только там».
Оррен хи Пашкин хмуро глянул на свою племянницу сквозь прутья ее клетки.
Фрейя пошевелилась на соломе, прикованная цепями за запястья к железным кольцам. Она сидела, поджав под себя ноги и чуть склонившись набок, с беззаботным, почти царственным видом. Ее длинные серебристо-белые волосы свисали на одно плечо. Узница словно и не замечала ни синяка под глазом, ни распухшей губы, из которой все еще сочилась кровь после того, как он сильно ударил ее.
Фрейя с неприкрытым презрением посмотрела на него. Оррен, в свою очередь, оглядывал ее, постукивая большим пальцем по лбу и размышляя, как лучше всего обойтись с ее непрекращающейся дерзостью.
Он все не мог понять, что такого нашел его кузен в этом иссохшем скелете в женском обличье. Сам Оррен предпочитал более пышные груди и бедра, как у его жены Хильи. Хотя в последнее время она так располнела, пользуясь всеми благами его положения верховного королевского министра, что стало почти невозможно отличить, где заканчивается грудь и начинаются бедра… Поэтому Оррен частенько искал удовольствий в пропахших дешевыми духами переулках района Меершин, где гулящие девки были куда фигуристей и всегда готовы на то, на что в жизни не пошла бы его жена – а если б и пошла, то он стал бы презирать ее за это. Оррен искал отдушины в Меершине и по более практической причине, связанной с тем, чем одарила его природа – если «одарила» здесь подходящее слово. При нынешних габаритах Хильи он уже больше не мог подобраться туда, куда ему удавалось дотянуться в прошлом, – хотя и до того, как Хилья приобрела новый обхват, ему приходилось нелегко.
В глубине души Оррен гадал, уж не специально ли его супруга набрала такой вес, чтобы он держался от нее подальше. Она явно отказывала ему и всеми другими доступными способами.
