Грейлин проследил, не устремится ли кто-нибудь из манкраев к «Огненному дракону», но призраки тоже не обратили внимания на подбитый корабль. Огромная масса крыльев по-прежнему стремилась к противоположному берегу, к старым врагам колонии. Оттуда по-прежнему доносились отзвуки боя, но рев рогов пярдё слышался значительно реже, что свидетельствовало о том, что защитникам Тосгона приходится туго.
Грейлин пока что не понимал намерений темного штормового фронта, налетающего на осажденное побережье. «Они направляются туда, чтобы помочь или чтобы усугубить ситуацию?»
Он опять поднял свой дальноскоп, задавшись целью это выяснить. Но прежде чем успел поднести его к глазу, Кальдер предостерегающе зарычал. Грейлин оглянулся и заметил, что нос варгра направлен вправо, а его уши с кисточками стоят торчком.
Когда рыцарь повернулся в ту сторону, из расселины в скалах вылетела пара темных крыльев, между которых сгорбилась фигурка всадника. Грейлин надеялся, что это Никс, но быстро узнал более коренастое строение рааш’ке.
«Пиллар с Даалом».
Он продолжал смотреть в ту сторону, надеясь, что за ними последует и Баашалийя, но других крыльев так и не появилось. Даал круто развернулся, а затем спикировал чуть ли не прямо на него. От такой явной спешки у Грейлина сжалось сердце.
Он отступил, чтобы случайно не помешать заходящему на посадку Пиллару. Широко распахнулись кожистые крылья, захватывая воздух. Рааш’ке тяжело приземлился, взметнув песок. Прежде чем огромная летучая мышь успела окончательно остановиться, Даал спрыгнул с седла и бросился к рыцарю. Тот шагнул ему навстречу.
– Никс?
Даал мотнул головой в сторону удаляющейся орды.
– С ними.
– Как? Почему?
Шийя присоединилась к ним. Викас тоже. Даал судорожно глотнул воздуха и махнул рукой в сторону берега.
– Сверхсмерч… – выдохнул он, что абсолютно ничего не прояснило.
Грейлин схватил его за плечо, чтобы хоть немного привести в чувство.
Наконец Даал быстро заговорил:
– Мы всё неправильно поняли. Дрёшра хотела не того, чтобы мы вынесли сердце Хагара из пещер, а потом создали новый разум орды. Она хотела, чтобы мы
– Никс удалось это сделать?
– Думаю, что да. Я видел, как она покидала грот. Она летит верхом на этой буре. Не исключено, что и сама на грани безумия. Хотя я видел ауру золотого огня, окутывающую ее фигуру, – которая, вероятно, защищает ее.
– Ну а Баашалийя? – Грейлин знал, какой риск такое безумие представляет для ее скакуна.
– По-моему, Баашалийи больше нет… Я… я никогда еще не видел такой злобы, такой всепоглощающей ярости! Он стал Хагаром, отравленным изумрудным безумием.
– И Никс летит на нем?
– Она пытается возглавить манкраев, чтобы разить врага этим сверхсмерчем, как мечом. Но в конце концов это может уничтожить и ее саму.
– И ты позволяешь ей это делать?
Даал нахмурился, явно не чувствуя необходимости отвечать. Грейлин повернулся и направился к шлюпке.
– Надо срочно лететь туда.
Даал схватил его за рукав.
– Нет. Она предупредила нас, чтобы мы держались подальше. Правда, не из страха за нас, а из опасения потерять решимость, если мы вмешаемся.
Грейлин хотел уже оттолкнуть молодого человека, но глаза у того сияли тем же искренним беспокойством за Никс, что терзало его собственное сердце. Даал явно хотел броситься вслед за ней – и не делал этого по одной-единственной причине.
Потому что доверял Никс.
Грейлин пытался держаться столь же стойко, но она была его дочерью. Однажды он уже бросил ее на произвол судьбы, на болотах Мирра. И вот теперь каждой клеточкой своего существа стремился сорваться за нею следом. И все же рыцарь сознавал, что движущие им при этом мотивы во многом эгоистичны.
Он глубоко вздохнул.
«Я должен доверять ей».
Грейлин стиснул зубы.
– И что же ты тогда предлагаешь?
Даал указал на ширь стекла:
– Добраться до корабля. Если Никс добьется успеха, нам предстоит еще одна битва. – Взгляд молодого человека переместился на север, к дымящейся морде Дракона. – А пока что она действует по собственному разумению.
Простор черного стекла под Никс уже сменился бесконечной чередой песчаных дюн, но приближение сверхсмерча не осталось незамеченным.
Небо впереди заполнили бронзовые стражи, которые ярко сияли на солнце, впитывая тепло Отца Сверху. Еще несколько оторвались от песка и взмыли ввысь – при помощи исходящих из них неведомых энергий, неподвластных притяжению Урта.
Она еще ниже пригнулась к Баашалийе, который по-прежнему пылал яростью Хагара. Изумрудное пламя неистово бушевало под ней, облизывая своими острыми языками ее золотую броню и оставляя за собой в воздухе длинный рассеивающийся след. Все небо кипело тем же огнем, который горел в тысячах сердец, исторгался из тысяч глоток.
Раскинув мириады своих взглядов по всему этому бурлящему пространству, Никс сосредоточилась на каждом из сияющих впереди бронзовых факелов, назначая каждому та’вину по два-три манкрая.
