Вторая нить, которую ведьма швырнула в подготовленную тарелку с молоком, была зеленой и расползлась гнилостными волокнами. Облегчение накатило вместе с головокружением – так остро, что показалось, я сижу вверх ногами.
Вера положила обе ладони на мою шею. Надавила. Выдержала несколько долгих секунд и отстранилась резко.
– Перекисью сам зальешь, – Бросила она, разом отходя на три шага.
Я прислонился лбом к спинке кресла. Сидел так секунд пять , прежде чем просканировать себя: больше паразитов нет, рана гораздо меньше, чем казалось.
Когда я обернулся, ведьма брезгливо встряхивала кистями.
– Я должен принести извинения. Но вы знаете, что не буду.
– Мне от твоей вежливости – что?
– Как знали, – перебил я ее, – что однажды кто-то пойдет за мной и найдет у вас. Завтра утром меня здесь не будет.
Ведьма сняла с плеча идеально-белое вафельное полотенце и тщательно вытерла им руки. Ее внучка опять выглядывала опасливо из-за двери.
– Моя прабабка умерла в сто двадцать шесть лет. – Процедила она, – Грибами отравилась. Гусыня старая.
Вера сложила полотенце квадратом, угол к углу. И еще раз. И еще. Жестом велела девочке скрыться.
– Дом мне достался от нее. – Поймав мой взгляд: – Единственное, в чем я уверенна: пока маг города живет под этой крышей – она не грохнется на землю. Поэтому я на тебя злюсь. Но не гоню. И я уже взяла кредит на кофемашину. Буду твоими деньгами платить.
И Вера вышла, плотно закрыв за собой дверь. Не желая слышать растерянное и запоздалое "спасибо".
Следующие полчаса я наводил порядок и, неудобно вертясь перед зеркалом, трижды обрабатывал рану перекисью. "Рану" – громко сказано. Порез длиной с ноготь, а жжет ужасно.
Затем перебрался на кровать и лег лицом в подушку. Через стену доносилось пение: ведьма усыпляла девочку.
Мышцы ног подрагивали, но реакции на нападение все еще не было. Неправильно, что нервной "отдачи" нет. Как будто я привык.
Закутался в одеяло. Хорошо бы выключить свет, но это ослабит Тень. С лампой безопаснее. Стоило смежить веки – перед глазами мелькали сцены то боя, то рушащегося дома, то обнаженная спина Терции. Лучше смотреть на подушку.
Вера меня не гонит. Чудеса случаются, и проблема с жильем временно решена.
Но ученик иллюзиониста шел за ее внучкой. И он сбежал. Какое я имею право здесь оставаться, подвергая их опасности? Рано или поздно нужно будет уйти.
Я всегда буду должен уходить.
Пока не докажу, что я хозяин в Каррау. Пока всякая шваль не увидит, что я слишком силен, чтобы на меня нападать. Нужно было убить иллюзиониста. А так – он может вернуться. Найти его ученика и проследить за ним? У Иллюзиониста было три плана: сбить меня грузовиком (моим грузовиком, в моем городе), запугать и отнять силу, и заразить паразитом. Если бы не Вера, я бы уснул, прежде чем должным образом обработал рану. Если бы не Вера, я бы вообще об этой возможности не подумал.
Ощущение, что я что-то пропустил, что-то забыл, ныло, как больной зуб. Я крутился на узкой кровати, но она давила то плечи, то затылок. Даже приглушенная колыбельная из-за стены раздражала, требуя действовать.
Делать, бежать, исправлять.
Так бывает, когда нечто важное скребется из подсознания.
Давид… я протолкнул его на тонкую сторону Каррау. Туда, где из паттернов прошлого складывается будущее. Где спят стражи-маны и обитают чудовища. Будь Давид человеком, живущим в согласованной иллюзии, город бы "выплюнул" его назад. Сразу, или спустя пару минут. Но Давида все нет.
И я отпустил чужого ученика.
Теперь он бродит по моей территории. Колеблется, быть может: бежать к мастеру, который его накажет за провал, но сохранит жизнь, или вернуться, чтобы, пока я устал и ослаблен, бросить вызов и завладеть Каррау, словно чужой невестой. Я помню эти жадность и страх: хочется рискнуть, схватить удачу за кончик хвоста – а ты ждешь, ждешь, ждешь… прыгаешь в последний миг – но лишь белые ворсинки в ладони.
Ученик иллюзиониста знает, где я живу, он видел Веру. Видел Давида. Распутать клубок моей личности – дело трех вопросов.
Я лег на спину.
Но не убивать же его. Нет, можно, конечно. Но это – неидеальное действие. Как и отпускать. Закрывать глаза, притворяясь, что чужого агента нет на моей территории. Агента…
Я опять перевернулся. С поскрипываниями, похожими на шаг подкрадывающегося домового, распрямлялись деревянные полы. По пустой улице, завывая мотором, промчался мотоциклист. Песня Веры стихла.
Все равно не уснуть.
Если не контролировать ошибки, они разбрасывают метастазы и выпускают яд, словно раковая опухоль. Нужно убедиться, что ученик иллюзиониста покинул город. И найти Давида.
Я представил, как в центре комнаты формируется оранжевый сгусток света. Его плоть клубилась, вспыхивая и тускнея внутренними вихрями в ритме дыхания – я подстраивался под него, он – под меня.
Сфера тонкого огня вытянулась, обретая человеческую форму. Мою форму. Темно-каштановые волосы связаны в свободный хвост. Синее пальто, которое я выбросил месяц назад, но до сих пор бессознательно "ношу".
