Самое омерзительное, что, несмотря на то, что я бесконечно жалею и мне бесконечно мерзко, в этом все еще есть нечто тонкое, затаенно-сладкое, гнилостно-возбуждающее. Придавить собой. Сжать. Подавить. Доказать, кто тут главный. А если она не примет доказательств – наказать праведно.
Демоны входят в уже существующую дверь.
С другой стороны: взвалить на себя ее месть – даже частично – значит взять чужой долг. Тень и так тяжела, и всего месяц прошел, как едва не лопнула, затопив Каррау. … Но сейчас есть небольшой запас пространства. И если я уменьшу свой долг, то он увеличится.
С третьей стороны: человек, который сильнее вампира. Даже пьяного вампира. Я о таком в жизни не слышал. Если это зелье, или рецепт, или заклинание – я должен знать подробности. Во-первых, чтобы не допускать новых игроков на сцену, во-вторых… будь я сильнее Принца, она бы не посмела присылать ко мне убийц. Всего лишь физически сильнее. Древние кровососы не понимают других аргументов.
– Мне нужно что-нибудь. – Сказал я. – Предмет, к которому прикасался тот человек. Ты его ранила. Слюна, или кровь?
Плечи Лиз медленно, миллиметр за миллиметром расслабились. Я сказал "да".
Немертвая достала из кармана полиэтиленовый прозрачный пакетик и положила на стол. Внутри – клочок ткани с рыжими пятнами.
Ни дуновения жизни от остатков жизни.
– Когда это случилось? – Я почему-то решил, что вчера. Но она пришла не сразу. Только как к последнему средству. – Кровь старая, я вряд ли смогу…
– Это не его кровь. – Лиз поднялась. – Моя. Должна быть сперма.
Не платок, с вытертыми второпях каплями. В пакете лежали хлопчатобумажные трусики. С маленькими черепами.
– Послушай, мне жаль…
– Не смей так пялиться! – Лиз вскочила, грохнув креслом. – Я – охотник! Понял?! А не жертва!
Маг крови мог бы помочь. Для обычных средств прошло слишком много времени, я ничего не сделаю с засохшей тряпкой. Тем более что на ней больше ее веществ, чем его. И мне правда, очень, очень жаль.
– Ты сказала отцу? Лиз, это к нему ты должна была прийти, не ко мне.
Немертвая вздернула подбородок:
– Только люди молят Создателя о помощи.
И она, шатаясь, побрела к выходу. Солнце приближалось. Его тяжелый горячий вес лег мне на плечи. Придавил, так же как и девушку, мешая двигаться, путая мысли. Впрочем, не настолько сильно.
– Лиз, ты не успеешь скрыться. Рассвет вот-вот ударит. Не вых…
Край диска прорезал горизонт. Очертил границу дня, подвел итог свершений. Я оперся рукой о стол, прежде чем Тень, дрожа, разрослась, хлестнув меня по ногам. Перед глазами пронеслись события суток: я не спас тех людей на вокзале, я позволил войти в город приезжим вампирам и чужому магу, я не успокоил призрак Жанны. Я не сохранил старое здание. Я нарушил слово и колдовал в доме Веры. Я упустил Иллюзиониста и его ученика. Я потерял Давида. Я не узнал ничего из дневников Лара. Я не закончил перевод, за который уже взял деньги. Долги, суммированные солнцем – словно удар под дых.
В глазах плясали звездочки. Тень плескалась у босых ног, хватая царапающими ртами кожу – как если бы я сунул стопы в пруд, полный голодных рыб.
Лиз грохнулась у выхода, так и не коснувшись дверной ручки. Ее временная смерть промчалась потоком холодного воздуха по кабинету. На полу лежал труп девчонки, выряженной как мальчишка-панк. Девчонки, которую изнасиловали, и которую выворачивало от желания отомстить – и вернуть то, что нельзя вернуть.
Мертвым тоже можно причинить боль. Вот только никто не хочет, показывать, что ему больно. Показывать, что он слабый. И Справедливость никому не нужна, она – для слабых. Сильные мстят.
И все же, в том, что Лиз пришла именно ко мне, есть жестокая справедливость.
На меня нахлынуло разрушающее, мазохистское удовольствие. И Тень выпила его, потемнев лишь немного, и успокоившись.
Солнце величество всплыло над землей.
На лестнице цокали стальные каблуки поднимающейся Адрианы. А на полу лежало тело мертвой девушки.
Я бросился к двери и защелкнул замок. Подхватил Лиз, которая оказалась прохладной и легкой, словно мешок с одеждой. И начал лихорадочно искать, куда же ее спрятать.
Глава 3
Щелчки печатной машинки смолкли. Адриана склонилась над листами, вчитываясь в мой почерк. За окном падал влажно-пушистый снег, и комната, освещенная мягким электрическим светом, как будто плыла в нем. Легко представить, что мы с Адрианой, вдвоем на последнем корабле.
Сегодня на Рин асфальтово-серый костюм. Пиджак тесен в плечах и болтается на талии, зато короткая юбка вкусно обтягивает бедра.
Адриана – потрясающе красивая женщина. Тонкая, высокая, с глазами ярко-зелеными как свежая листва и с дорогим платиновым цветом волос. Она носит их связанными в такой крепкий узел, что выступают нежно-голубые височные вены. И глаза прячет за толстыми стеклами, постоянно то снимая, то вновь надевая очки – как будто не уверенна нужны ли они ей.
Думаю, уже не нужны. Ее стол в паре метров, а мое присутствие делает вещи… совершеннее. Так скажем.
