Терция застыла: снежная статуя самой себе. Безвременье под тонкой женской оболочкой.
А затем обрушила тяжеленную книгу мне на голову.
Успел подставить руку, но корешок стукнул по локтю и конечность тут же онемела. Второй удар пришелся в челюсть. Третий – в плечо.
Я схватил пальто и выскочил из комнаты, захлопнув дверь перед лицом Терции. Сзади стукнуло – немертвая запустила летописью вслед.
Я шагнул в сторону и прижался спиной к стене. И дернулся, когда Терция кратко и беспомощно завопила.
Ну нет, в семейные дела сестер, я встревать не буду. Ни за что.
Напротив комнаты-тюрьмы кто-то повесил огромную, словно окно в день, картину. Золотом и зеленью на ней сиял летний лес. Издевательство над той, что веками не видела солнца. И которую взаперти удерживает только приказ сестры. … Или намек мне: в мелких, тщательно прописанных мазках, угадывался фотографичный стиль Акрама.
Вправо и влево коридор раскинул пустые серые рукава, словно родственник, собирающийся задушить в объятьях. Правый выход заварен, левый ведет в сердце Домуса. Коридор короче, чем кажется – на обе двери приклеили зеркала. А вот это уже точно против меня задумано. Только первые два отраженных Конрада походили на оригинал. За ними, прислонясь к стене, застыли серые пустые фигуры, в которые, пульсируя, перетекала обманутая Тень.
Но даже первые два мне не очень-то нравятся. Судорожная боль в руке отошла, зато слева в челюсти, захватывая зубы, бился ноющий пульс.
Я растер ушибленные пальцы, стянул с запястья резинку и собрал волосы свободный хвост. Потрогал осторожно скулу. Если бы немертвая хотела сломать кость, то сейчас бы я любовался торчащими наружу осколками. Но синяк все равно останется. Кларисса бы посмеялась, что сейчас я выгляжу карикатурой на мага вампиров: бледный, как человек, который лет пять не выходил на улицу, худой и издерганный. У меня вытянутое лицо, с острым носом и подбородком, тонкие светлые губы и серые глаза. Горькие штрихи у углов рта на таком лицом появляются слишком рано. Или как раз вовремя? Мне двадцать семь.
Второе из ближайших отражений выцвело, наливаясь серостью. Я выдернул Тень из зеркала и отправил заглянуть под дверь – чем занята Терция.
Вампир ходила из угла в угол. Затем погасила пальцами свечу и Тень рассеялась. Стукнула крышка – Терция вновь села к немому клавесину.
Она безумна. Даже более чем ее царствующая сестра. Но три сотни хищников не выходят на ночную охоту, потому, что их сдерживает власть Принца города. И то, что Терция ей подчинилась, а не бросила клич, уводя птенцов в очередную междоусобицу. Пока сестры исследуют границы своей холодной войны, изматывают терпение друг друга, я могу сохранять независимость. И разбираться, что же твориться с городом.
Из-за левой, увенчанной зеркалом двери, раздался высокий, тут же оборвавшийся вскрик. Как будто кому-то закрыли рот. Или проткнули легкое.
Я вскочил.
Там, за дверью, голодные воронки вампиров: три или четыре – не понять, так близко они стояли друг к другу.
Вскрик повторился.
Очень гадкое чувство – беспомощность. Как будто делаешь шаг, а под ногами пустота.
Людей за дверью нет, значит, это меня не касается. Только немертвые. Пусть разбираются друг с другом сами. Подожду, пока уберутся прочь, и тогда выйду. Мудрое решение.
Трусливое решение.
Тень скользнула вперед первой, любопытно и зло: кто посмел хозяйничать на нашей территории? Я догнал ее и, толкнув тяжелую дверь, шагнул в украшенный золотой лепниной коридор.
Двое немертвых, схватив за руки мальчишку, и разведя их широко – словно на распятии, прижимали его к стене. Третий, сбоку и неудобно, на расстоянии двухметрового древка, держал острие копья у спортивной куртки Лиз. Опять я принял ее за парня.
– Давай сюда. – Велел Палач, чуть сильнее налегая копьем над ее сердцем.
Лиз вдохнула, широко открывая рот. А затем извернулась всем телом, словно маленькая отчаянная кошка, и попыталась цапнуть правого немертвого за руку. На подбородке вампира уже сочился розовым след предыдущего укуса.
Но на этот раз не удалось. Тот, что был слева схватил Лиз за горло, вдавливая в стену.
– Я сказал, давай сюда. – Палач медленно-медленно нажал каменным острием копья. Разрывая мастерку Лиз, кожу, может быть, миллиметр мышц. Девушка пискнула: удивленно и болезненно.
Она младенец по меркам немертвых. Ее убьет, если инородное тело зацепит сердечный узел.
Палач, высокий и в круглых очках, походил на преуспевающего программиста. Он убивал по приказу Принца без вопросов, без колебаний, без секундных задержек. Как еще одна рука.
– Что тут? – Моя Тень выросла, готовая вцепиться в глотку любому, на кого я укажу.
– Проходите. – Копейщик даже не обернулся.
Лиз вновь попыталась вывернуться, но немертвый справа стукнул ее головой о стену. Глаза девушки закатились, белки сверкнули холодным белым. Давно не ела.. Тело расслабилось, повисая в хватке.
