– Нам лучше ехать побыстрее, – заметила Лизет. – Камни уже позади, и лошади теперь не собьют копыта.
Они прибавили ходу и поскакали к замку рысью. Обратный путь занял меньше времени, чем предполагал Джим. Возможно, они поехали короткой дорогой. Прошло всего минут пятнадцать, и они остановили коней во внутреннем дворе замка.
Слезая с седла, Джим заметил некоторую странность в поведении Брайена.
Спешившись, Брайен слегка покачнулся и ухватился за луку седла. Лицо его побелело как полотно.
Джим открыл было рот, собираясь спросить Брайена, что с ним, однако Лизет оказалась проворней. Соскочив с коня, она подбежала к Брайену и взяла его под руку.
– Сэр Брайен! Вам плохо? Вас ранили в этой битве?
– Да, похоже, немного задело, – слабым голосом проговорил Брайен и рухнул наземь.
– Помогите! – закричала Лизет, безуспешно пытаясь поднять с земли закованного в латы Брайена. – Надо перенести его в постель и скорее отворить кровь!
– Нет, – решительно возразил Джим. – Никаких кровопусканий! Бережно несите его в нашу комнату! – Он уже отвязывал от седла сверток, который всегда возил с собой.
Жиль и Дэффид подошли к Брайену и подняли его. На помощь им тут же подоспели конюхи, которые должны были позаботиться о лошадях. Шесть человек понесли Брайена в замок. Джим, задержавшись, обернулся к Лизет:
– Извини, но я сам позабочусь о его лечении.
– Конечно, с помощью вашей магии! Только, милорд… поспешите! Боюсь, ему стало еще хуже после подъема на скалу и всей этой дороги!
– Меня беспокоит то же самое! – мрачно проговорил Джим и поспешил в замок.
Они уложили Брайена на кровать в выделенной им комнате и стали снимать с него доспехи; вся одежда рыцаря до ниточки промокла от крови.
– Поднимите его! – рявкнул Джим. Он и сам не ожидал, что его голос прозвучит столь властно; но причиной тому было беспокойство за Брайена, и, к несчастью, все восприняли командный тон Джима как само собой разумеющееся.
Жиль и Дэффид с помощью двух конюхов приподняли Брайена над кроватью, один человек поддерживал его голову. Джим сорвал с кровати покрывала и буквально швырнул их в руки Лизет:
– Отнеси это на кухню и прокипяти; потом как можно скорее высуши.
– Сию минутку, милорд! – кивнула Лизет и выбежала из комнаты с покрывалами в руках.
Тем временем Джим скинул доспехи, которые стесняли его движения. Затем он взял прихваченный с собой сверток, развернул грубую холстину, пропитанную воском, и, достав свой плащ, расстелил его на досках кровати.
– Кладите его на плащ, – скомандовал Джим. – Так, хорошо. Давайте снимем с него всю одежду: ее тоже надо отнести на кухню и прокипятить… Нет, подождите, – сказал он, когда Дэффид начал собирать снятую с Брайена одежду. Брайену вряд ли понравится, если его костюм сядет настолько, что он не сможет втиснуться в него. Ткани в четырнадцатом веке были совсем не те, что в двадцатом, и плохо переносили стирку. – Лучше развесьте на чем-нибудь перед кухонным камином.
Посмотрите, чтобы в швах не осталось блох или вшей. – Джим перевел взгляд на Дэффида и Жиля:
– Кто из вас позаботится об этом?
– Я! – поспешно вызвался Жиль. – Я знаю, кому на кухне можно доверить сушить вещи, чтобы не испортить их.
Он собрал одежду Брайена и покинул комнату бегом, так же как и его сестра.
Поручение старшего по рангу немедленно исполнялось младшим; последний, даже если он был графом, получив приказ от короля, не шел, а бежал его выполнять.
Джеймса прежде несколько раздражал этот обычай, но тут он впервые смог оценить его преимущества.
Брайен, почти обнаженный, лежал на плаще. Джим знал, что его плащ совершенно чист и в нем нет ни блох, на вшей – его под руководством Энджи приготовили Джиму для поездки в замке Маленконтри.
Однако плащ не мог смягчить твердости ложа. Правда, Брайен еще не пришел в сознание и ничего не чувствовал.
Разумеется, он потерял очень много крови. Джим обернулся, чтобы отдать какое-то распоряжение Дэффиду, и заметил, что в комнате появились Геррак и два его старших сына.
– Нужно сделать еще кое-что, – сказал он. – Я был бы вам весьма обязан, милорд Геррак, если бы вы сделали это лично или хотя бы приказали кому-нибудь.
Нужно сходить на кухню и найти по крайней мере дюжину заплесневевших хлебных корок. Хлеб не должен быть ржаной, но любой другой годится, лишь бы на нем была плесень, голубоватая и немного пушистая. Мне нужна плесень, а не хлеб, но принесите мне корки на самой чистой ткани, какая только найдется на кухне. На самой чистой – это очень важно!
– Алан! – произнес Геррак, даже не взглянув на своего старшего сына.
Алан исчез в дверях с той же поспешностью, какую уже выказывали другие члены семьи.
Тем временем Джим нашел и осмотрел рану. К счастью, несмотря на сильное кровотечение, она оказалась не опасной – если только в нее не попала грязь.
Какое-то острое оружие пробило доспехи и оставило на боку Брайена длинный, хотя и не глубокий разрез – от нижних ребер почти до подмышки. Рана еще кровоточила, и Джим достал из своего свертка плотный прямоугольный предмет, будто слепленный из воска.
