Мот Пулк призвал энергию самой Игры. Здесь, в его собственном магическом мире, связь с Игрой была очень сильна. Он оживил Бироика.
Лиловая шкура снова задвигалась. Бироик шагнул вперед.
Релкин бросился на него с кулаками.
Тот увернулся и лениво ударил тяжелой ногой; мальчик отлетел в сторону.
Рибела старалась заморозить его заклинанием снова, но магия Мот Пулка оживляла демона раз за разом.
Релкин прыгнул Бироику на спину, но демон был готов к этому и, невообразимым образом вывернув ногу, отбросил мальчика к стене павильона. Релкин перелетел через него и упал прямо на цветочную лужайку.
Голос Рибелы выкрикивал заклинания, используя горло Ферлы, но тщетно. Демон схватил Ферлу, поднял над головой. Крик перешел в вопль ужаса. Бироик посмотрел на Мот Пулка, продолжавшего трястись в страхе и ярости. Тот кивнул. Бироик швырнул Ферлу на дно пропасти.
Одно невозможное мгновение Релкин видел, как Ферла закрутилась, рот ее раскрылся в беззвучном крике, и затем девушки не стало — она упала, исчезла во тьме на дне грота.
Через секунду его ударила мысль — вполне может быть, что погибла и Королева Мышей.
Релкин развернулся и бросился на Мот Пулка. В следующий момент загорелый бронзовый кулак соприкоснулся с эльфийским подбородком и губами. Кулак драконира и лицо эльфа успели соприкоснуться еще несколько раз в течение трех секунд. Крик Мот Пулка призвал Бироика, и огромная рука оттащила Релкина, обхватив его за плечи и голову, от эльфийского лорда.
Мальчик ударил демона. Тот ответил почти неслышным шлепком. Релкин закрутился и упал на колени. Он увидел, что Мот Пулк лежит на земле, исходя рвотой. Кровь вперемешку с зубами хлестала изо рта лорда.
Релкин попытался подняться. Через секунду он был уже на ногах и снова бросился на Мот Пулка, но Бироик перехватил его и оторвал от земли; руки и ноги мальчика беспомощно забились в воздухе.
Мот Пулк медленно поднялся с земли. Его эльфийская невозмутимость была явно утрачена. Бледная кожа покрылась синяками и глубокими царапинами. Подбородок был в крови, губы распухли до неузнаваемости, а нос ужасно раздулся.
— Подумать только, а я так хорошо с тобой обращался! — рявкнул он. — Какова неблагодарность.
— Я убью тебя, — выплюнул Релкин.
— Бироик!
Весть прилетела в город Марнери на крыльях быстрой океанской чайки. Птица влетела в гавань через три дня после того, как покинула башню Ласточек в Андикванте, пронеслась над акваторией и уселась на насест в Послущнической. Ведьма Фиайс тут же поспешила к посланнице. Она дала ей полную корзину сельди — чайка очень проголодалась — и сняла с лапки птицы записку.
От взгляда на печать, стоявшую на послании, ее пробрала дрожь. Такое «Р» ставила лишь одна-единственная персона в мире — Королева Мышей. Послание предназначалось Лагдален из Тарчо.
Была середина лета, но с Лонгсаунда дул холодный ветер. Фиайс накинула шаль и отправилась вниз по Водяной улице к узкому зданию, где располагалась адвокатская контора Лагдален.
Колдунья молилась по дороге, чтобы бедную девочку не вырвали снова из нормальной городской жизни и не послали с какой-нибудь ужасной миссией. Лагдален всего лишь ребенок, но уже имела в придворных кругах репутацию, подобную той, что была у Лессис. Поговаривали, что у девушки магический дар.
Фиайс знала, что это не так — Лагдален отнюдь не владела профессиональными знаниями заклинательницы. За годы службы у Серой Леди ей пришлось участвовать в магии грандиозных масштабов, но сама она при этом выучила не много.
В Марнери Лагдален нашла свое собственное призвание. Она получила образование юриста и теперь фактически являлась юрисконсультом Короны в тяжбе против аубинасского зернового магната Портеуса Глэйвса. Это была мучительная тяжба, получившая тяжелый политический резонанс. Она теперь на годы поглотила Лагдален и становилась делом ее жизни. Или это так казалось.
Великая Ведьма постучала в дверь. Открыла молодая послушница, девочка из одной аристократической семьи высокого положения, Бестигари, она пригласила колдунью войти. Послание было доставлено.
Лагдален выглядела изможденной. Фиайс знала, что причина — в аморальном поведении королевы, отвечать за которое приходилось Лагдален. Не чувствуя за спиной силу Короны, тяжбу с Аубинасом было чрезвычайно трудно проводить через суды. Аубинас обладал огромным влиянием.
Взгляд на печать вызвал у Лагдален откровенную дрожь.
Не надо снова. Не надо больше миссий для Службы Необычайного Провидения. Лагдален обещали, что чудеса закончились. Лессис удалилась в мистику, выйдя в отставку. Дикие дни сверхъестественного остались позади. Или так считала она сама. Но что же еще может принести послание леди Рибелы, как не новое опасное дело Необычайного Провидения?
— Благодарю, леди, что ты так быстро принесла его. Фиайс отметила отсутствие энтузиазма в благодарности Лагдален.
— Молюсь, чтобы оно было не так значительно для тебя, девочка. Ты уже достаточно отдала. Лагдален живо кивнула:
— И мне нужны твои молитвы. Перед нами сейчас сложная задача.
