Лагдален удалилась в свой маленький личный кабинет, сломала печать и прочла послание.
Мгновение спустя ее дикий вопль потряс здание:
— Они живы! Невероятные новости! Они живы! В следующий момент она уже схватила Фиайс за руки и закружилась в ликующем танце.
— Они уцелели в вулкане. Не спрашивай меня как; но леди пишет, что дракон Базил Хвостолом и его драконопас Релкин живы. Они где-то там, в Эйго, на этом ужасном и огромном континенте, но они живы.
— Замечательно! Благодарение Матери.
— Благодарение. О, мы должны известить драконов. Пойдем, я хочу видеть драконов, когда они услышат эту новость!
Фиайс усмехнулась:
— Их радость будет слышна даже в Сенте. Колдунья имела в виду то, что более точно было бы назвать словом «гвалт», который начнется, едва Лагдален распространит новость среди драконопасов. Так случилось, что Сто девятый марнерийский был этим летом в городе. Полгода по возвращении из Эйго они провели в резервной части, расположенной в Голубых Холмах, и только что завершили передислокацию в город.
После Эйго им дали отдохнуть и увеличили численность, восполнив потери. Но драконьи корпуса все еще не опомнились от потрясения. Мрачная битва на Тог Утбеке навечно осталась в них незаживающей памятью, скрепленной кровью людей и драконов. Но Сто девятый, пожалуй, лучше других драконьих эскадронов перенес кампанию, если не считать того, что в самом ее конце они потеряли Хвостолома.
Это был тяжкий удар, хуже него не было долгие годы. Теперь только старый Чектор оставался от исходного состава Сто девятого. А ведь Базил Хвостолом долгое время был душой эскадрона: кожистоспинник, обладающий мастерством и высокой скоростью, да еще вооруженный смертоносным клинком — настоящий мастер меча, чемпион легионов Аргоната. Все уцелевшие драконы Сто девятого до сих пор глубоко скорбели по погибшим. Пурпурно-Зеленый с Кривой горы, единственный дикий дракон из всех, когда-либо служивших в легионах, никогда в жизни не чувствовал еще такой скорби, разве только когда потерял способность летать. Даже Альсебра, саркастичная бездетная дракониха, притихла с тех пор, как пропали кожистоспинник Хвостолом и его бесценный драконопас Релкин. Эти двое, во славу огненного дыхания, выходили живыми из всех переделок, в том числе из безнадежного сражения при Сприанском Кряже, — и все же судьба их поймала. В эскадроне образовалась незарастающая пустота, а новые драконы, Чурн и Гриф, отгородились от старых, уже ветеранов. Эскадрон все еще не мог выйти на нужный уровень боевой подготовки. Новый драконий командир Кузо глупо вел себя с драконьими мальчиками, но был замечательным организатором. И все же он не мог заставить драконов работать на тренировках даже вполсилы. Они бегали, выполняли упражнения, но без души.
Душой их был Хвостолом, и теперь она умерла.
Так что когда Лагдален влетела с новостью, что каким-то образом эти двое выжили во время извержения вулкана, рев поднялся такой, что крыша Драконьего дома едва не слетела прочь.
Пока огромные звери скакали от избытка чувств по гимнастическому залу и плавательному бассейну, на Лагдален накинулись Свейн из Ривинанта, малыш Джак и только что прибежавший Мануэль. Шум еще стоял страшный, но они уже могли расслышать друг друга.
Она показала им записку.
— Базил и Релкин живы. Но они затеряны в Эйго.
— Ну, как я и предполагал, — заявил Свейн.
— Легче, Свейн, — отозвался Джак, — вечно ты что-то предполагаешь.
— Смотри, Джак. Факты очевидны. Если они выжили, то заблудились; иначе они бы давно уже вернулись.
— Я бы на их месте никогда не вернулся. Чтобы не видеть тебя.
— Верю, что эти двое выжили. Даже в вулкане! — сказал Мануэль.
Подошел еще один мальчик, его худенькая фигурка согнулась под тяжестью стога сена.
— О, это Курф, — сказал Свейн.
— Как ты, Курф? — обратился к нему Джак. Курф еле переводил дух под своей ношей.
— Старина Кузо что-то на тебя очень зол сегодня, мальчик, — сказал Мануэль.
— Кузо хочет меня убить, — глухо пробормотал мальчик из-под сена.
— Положи сено, Курф, у нас новости. Курф скинул свою ношу и потянулся. Лагдален никогда не видела более прелестного юноши. Сильный подбородок, ровный нос, спокойные карие глаза — он был почти совершенство.
Свейн рассказал ему о Хвостоломе и Релкине, и Курф завопил от радости. Он никогда не встречался ни с кем из них, но слышал все легенды о драконе Хвостоломе. Смерть великого дракона ударила по всему легиону.
— Тебе придется написать песню, Курф, — сказал Свейн.
— Я постараюсь.
Интерес Лагдален вырос еще больше.
— Ты музыкант, Курф?
— Нет, леди, но я играю немного на гитаре.
— Простите, леди, это Курф. Курф, это весьма досточтимая и высочайшая леди Лагдален из Тарчо. Курф поклонился:
— Считаю за честь встречу с вами, леди.
— А я — с тобой, Курф.
— Он жуткий скромник, леди, — сказал Джак, — но на самом деле он очень хороший гитарист.
— Мне хотелось бы послушать твою игру. Возможно, когда будет написана песня. Мы ее вместе споем.
— Как в старые времена, а, леди?
— Да, Свейн. Как в старые времена.
— Нужно купить драконам крепкого хорошего пива. Самая полезная штука для драконьих песен.
