— Но если мы не нападаем, что же нам делать? Мирчаз поднимет армию для нашего уничтожения. И всех нас перебьют.
— При достаточном количестве времени — да. Но мы им его не дадим. Мы отвлечем их восстанием и неожиданной атакой. Они сконцентрируют свое внимание на воротах и на южной стороне. Возможно, это несколько пощекочет им нервы.
— Мы должны сделать больше, чем просто пощекотать им нервы! — воскликнул Норвул, возбужденный мыслью о наступлении на врага.
Он горел нетерпением. Большой кулак ударил в ладонь другой руки.
— Норвул говорит: мы возьмем большую дубину и побьем Мирчаз. Мы дадим Мирчазу попробовать страданий, на которые они обрекли арду!
Базил двинул хвостом — драконий эквивалент пожатия плечами.
— Пока они будут нервничать, мы пошлем небольшую группу через озеро и ночью нападем на Пирамиду.
— Они заметят лодки.
— Лодок не будет. Мы поплывем.
— Поплывем!
Лумби и Норвул глядели на Базила круглыми глазами.
— Возьмем лучших пловцов, потом атакуем Пирамиду. Это там, где сама Игра. Это то, что они считают самым важным. Мы возьмем Игру под контроль. А потом будем диктовать условия капитуляции.
— Мы убьем их?
— Мы не сможем их всех убить. Слишком много. Возможно, и не все среди них заслуживают смерти. Нас слишком мало, чтобы брать на себя подобные вещи. Нам придется не полностью осуществить месть.
— А что, если Релкин мертв?
— Если они убили мальчика, многие из них умрут, в этом я клянусь вам огненным дыханием предков.
Чем больше Лумби и Норвул раздумывали об этой идее, тем больше видели ее преимущества. Норвул был весьма вдохновлен:
— Лесной бог — великий маг. В этом случае мы получим куда большую власть.
Затем Норвул отправился вербовать пловцов. Лумби осталась с Базилом для разговора с представителями рабов из города.
Базил с Лумби уже несколько дней назад узнали, что делает Великая Игра с массовым разумом. Ярость бойцов арду удвоилась. Базил услышал, что две трети отпущенных рабов полностью безумны — выжженная оболочка, имеющая соображения меньше, чем животное.
Теперь из города пришли трое посланников. Базил не знал, чего ждать от разговора с ними. Лумби привела Джупа, самого старшего из них, взгляд его был резок. Следующим был Хигль — высокий детина с широкими плечами и крепким телосложением. Он отказался сесть и не снимал руки с рукоятки меча, готовый прорубать себе дорогу к свободе, если потребуется. Редфенн был единственным среди них арду, но без хвоста, который у него отрубили в молодости и продали клубу гурманов. Лишь по цвету волос и характерному взгляду можно было угадать в нем арду.
Редфенн оказался не подвержен драконьему столбняку. Джуп и Хигль оба немедленно в него впали, едва взглянув в глаза Базилу. Впрочем, Лумби давно уже знала, что нужно делать, и привела обоих в чувство пощелкиванием пальцами у их глаз.
Они помотали головами, несколько раз моргнули и в дальнейшем старались на Базила не глядеть, хотя их явно тянуло это сделать.
Редфенн говорил на арду, что и объясняло его присутствие. Он представил старшего. Джуп являлся представителем ведущей партии повстанцев, так называемой партии Парий. Хигль выступал от гильдии торговцев, воров, солдат и других вольных жителей города. Редфенн представлял всех остальных.
После первых приветствий Редфенн обратился к Норвулу, приняв его за главного:
— Так понимаю, говорить будем с тобой. Девочка мне нравится, но с женщинами на такие темы не говорят. Может быть, мне ее подарят?
— Все совершенно не так! — воскликнул, отпрянув, Норвул.
Он уже так сроднился с системой триумвирата, которая выработалась у него, Лумби и виверна, что был просто шокирован заявлением пришельца.
Редфенн, похоже, едва обратил внимание на его реакцию.
— Мы ждали вашего прихода. Кебболд стал уже почти легендой в городе. Все не дождутся, когда он явится. И могу сказать, это весьма впечатляющий кебболд. Как вам удается контролировать его?
Базил знал уже, что «кебболд» — это мирчазское слово, обозначающее пуджиш. Глаза его выпучились, и он налился злостью.
— Я не кебболд, — заявил он громко на шипящем, но безукоризненном арду. Челюсть Редфенна отвисла. Брови Хигля поползли вверх, а Джуп вытаращил глаза.
— Говорит! — пробулькал Редфенн.
— Я говорю не хуже тебя и на многих языках. Меня зовут Базил. Тебя — Редфенн. Понимаешь? Можешь понять?
Редфенн судорожно сглотнул:
— Я… да, думаю, что да, но это трудно. Вы похожи на…
— Ладно. У нас слишком много дел, чтобы ждать, пока ты тут будешь оглядываться, как недосиженное яйцо.
Хигль яростно потряс головой:
— Не могу поверить, что все это слышу. Как может животное говорить? — обратился он к Редфенну на ломаном арду.
Базил вполне его понял.
— Я говорю, потому что у меня есть мозги. Все виверны говорят. Мы говорим на своем языке, на котором не говорите вы. Еще я говорю на верио, языке людей моей страны. И говорю на языке хвостатого народа.
Хигль и Джуп поняли все это только приблизительно, потому что ни тот ни другой не владели арду свободно, но им было ясно, что Редфенн и Базил беседуют, и они просто обомлели.
— Он говорит с тобой? — спросил Хигль.
— Он хорошо говорит на арду.
