Павильон страданий исчез. Он уже больше не был в мирке Мот Пулка.
Он находился на шахматной доске гигантов. Каждая клетка была двух футов в длину и ширину, и фигуры, стоявшие на ней, были соответствующих размеров. Релкин взглянул в глаза белого деревянного Офицера — резной фигурки эльфа из полированного дуба. Позади Офицера стоял эскадрон пешек, деревянных солдат из такого же светлого дерева.
Релкин со всхлипом упал на колени, а потом поднялся.
Он выбрался. Куда — он не спрашивал. Он сразу понял. Это было игровое поле, на котором эльфы строили свои магические партии. Самое сердце их владений. Игровое поле лордов Тетраана.
И он знал, что должен делать. Теперь он призовет порабощенного левиафана, томящегося в темнице; того, кто делает возможным все это безумие. Но как?
У него не было никаких идей. Он вздохнул, сжал кулаки и постарался вспомнить, что сделал, когда неожиданно перенесся из павильона Мот Пулка на поле. Как он попал сюда? Что это за сила, открывшаяся в нем?
Растерявшись, он хрипло позвал:
— Очнись! Очнись, спящий мертвец, потому что пришло твое время!
Да очнутся же десять тысяч заточенных в могилах под Пирамидой!
— Пришло ваше время, — звал он.
Но у них не было ушей, только глаза. Они не знали ничего — и они знали все. Они не слышали его крика и не ответили на него.
И все же Релкин ощущал их, чувствовал присутствие огромного разума, рассеянного здесь, под ногами, мерцающим солнечным светом. Дремлющий левиафан тихонько гудел, он что-то нашептывал во сне, но не обращал на мальчика никакого внимания.
Релкин побрел куда-то, машинально переставляя дрожащие ноги, не в силах собрать мысли, отдав себя на волю рока.
Со всех сторон к нему бросились какие-то фигуры. Ему что-то нужно делать, но что? Он едва мог двигаться после того, как над ним поработал Бироик.
Неожиданно в мозгу его поплыл странный тоненький голосок:
Он открыл было рот, но лишь неясный хрип сорвался с его губ.
Что-то было ужасно плохо. Это место было плохим. Время не пришло.
Разум — который, он чувствовал, окружал сейчас его — не отзывался, и мальчик не знал, как его пробудить.
Подбежали люди с обнаженными мечами. Среди них было несколько эльфийских лордов с их серебряными кудрями и совершенными чертами.
Кричали яростные голоса.
Два высоких человека в коричневой кожаной одежде подхватили Релкина под руки и оторвали от земли. Грубое прикосновение к обожженной коже причинило ужасную боль, и тогда, страшно закричав, он лишился сознания.
Они понесли его прочь, мимо офицеров и пешек, мимо эльфийских лордов с обнаженными мечами. И каждый жаждал убить его, этого кошмарного Иудо Факса, и всем было ясно, что он вовсе не страшный демон. Он всего лишь жалкий оборвыш, мальчишка, поцарапавший игорную доску, свалившись на нее с потолка.
Иудо Фэкс должен быть огнедышащим чудищем по крайней мере десяти футов высотой. Едва ли стоит суетиться из-за этого полумертвого юнца.
Огромные стражники внесли его в анфиладу комнат у вершины Пирамиды и положили на белый стол, у которого собрались лорды Десятки.
— Это тот, о котором я говорил вам. Тот, кого Пессоба купил у работорговца Катуна.
— Проклятый дурак Пессоба.
— Он жаждет восстановления. В девятой.
— Он не сможет в ней удержаться. Безмозглый идиот.
— Ребенок, глупцы, ребенок. Оставьте Пессобу.
— Оставить Пессобу? А что вы скажете про Мот Пулка, ведь ребенок был у него.
— Мот Пулк пытался выведать его секреты. Отметины на его руках ясно говорят о том.
Челюсти Репадро Тобы дернулись:
— Если это — Иудо Фэкс, то я — осел. Пронесся довольный шепоток в поддержку этой идеи.
— Во имя памяти великого Зизмы Боса объявляю конец этой глупости. Воткните меч в негодяя, и вернемся к доске. Нам следует подумать о защите золота, джентльмены. Нас ждет работа.
Наконец выступил вперед Зулбанидес и поднял руки:
— Совершенно очевидно, не следует бояться Иудо Фэкса в этом ребенке. Но прежде чем переставить его фигуру, мы должны допросить его. Это самое разумное, что мы можем с ним сделать. Затем, когда он станет пустым сосудом, мы переставим его.
— Вопрос еще, как он оказался на доске. Я говорил с очевидцами, которые рассказывали, что он просто появился из воздуха. Материализовался, другими словами.
— Во что, будь он проклят, играет этот Мот Пулк?
— Он должен быть наказан.
— Я сдеру с него шкуру.
— Где он держал мальчишку?
— У него есть скрытый мир, слегка гедонический.
— Ив такое тревожное время, когда враг стучится в ворота? Он заслуживает серьезного наказания.
— О, не так уж все плохо. В конце концов, этого так называемого Иудо Фэкса бояться нечего.
— Мы должны привести юнца в чувство и допросить его. Тогда поговорим снова.
— Не пора ли прекратить тратить энергию на разговоры о Мот Пулке?
— Он должен быть наказан.
— Мы прижаты к стене в Золотой Девятке, а вы беспокоитесь о Мот Пулке.
— Горизонт в дыму. Неужели вы не видите?
— Несколько ардусских разбойников с большой дороги? В то время как Девятка в осаде?
— Игра прежде всего!
