– Ну, я тут уложил этого парня, когда он пошел на меня с дубинкой. Он возмутился, ну, по поводу Лумби, ты знаешь.
– Потому что ты оплодотворил яйца?
– Да, в общем так.
– Было бы интересно посмотреть на потомство, которое произведет Лумби. Мои-то оба крылатые. Я был удивлен этим. Мне казалось, что по крайней мере один-то из них мог бы родиться таким же виверном, как я.
– И какого черта тогда ты делал бы? Уволился из легионов и вернулся бы в Куош домашней скотиной?
– Никогда!
– В любом случае хватит об этом. Эти ребята по мне так просто спятили, а нам с ними еще работать и работать, если мы собираемся освободить остальных арду.
– Мы освободим их. Больше никаких рабов. Дракон ненавидит тех, кто захватывает рабов. Экатор тоже их ненавидит.
Релкин подумал про себя, что подобное известие заставило бы многих работорговцев оставить свое занятие.
– Н-да, если будет возможность, мы сообщим им об этом факте. Но сначала нам нужно удержать арду от убийства меня.
– Они хотят убить мальчика?
– Ну ты посмотри на них. Как ты думаешь?
Базил оглядел кружок разгоряченных лесных людей:
– Мм-м-м-м…
Он выпрямился во весь рост и навис над арду. В глазах их появился знакомый уже священный ужас, чувство, близко граничащее у некоторых с драконьим столбняком. Перед ними был лесной бог в действии. И еще они видели перед мысленным взором эту невозможную полосу стали, которая с легкостью разрубала работорговцев на кусочки.
Затем, тщательно выговаривая слова языка арду, очень медленно, с драконьим акцентом и произношением, Базил объявил:
– Это мой мальчик. Он не враг. Он мой уже много лет. У него не было времени становиться работорговцем.
Вытаращив глаза, арду в молчаливом изумлении внимали этим словам. Лесной бог говорил на их языке, и достаточно ясно. Он требовал оставить все мысли об убийстве бесхвостого. С некоторым сожалением арду смирились.
Релкин решил закрепить свои позиции, воспользовавшись этой драматической сменой настроений:
– Слушайте меня. Нам нужно сделать много работы. Есть еще другие невольничьи лагеря. Теперь пришли дожди. Работорговцы уходят вниз по течению. Нам нужно использовать эти лодки, чтобы перехватить уходящих и освободить арду.
– Как мы это сделаем? – подал голос какой-то седой ветеран с массивными мускулами и заметным животиком.
– Спустимся по реке. Придем туда, где все реки соединяются с главной. Дождемся, пока не пройдут работорговцы. Потом пойдем за ними вслед и нападем ночью. Убьем работорговцев. Освободим арду.
Он почувствовал, как широкая волна одобрения прокатилась по толпе арду. Но вслед за ней подошла волна подозрений. Как раньше Иуунс и Юнс, бесхвостому попросту не доверяли.
– Ты хочешь идти вниз по реке? На юг? – спросил другой старик.
– Спасать остальных арду. Есть еще много таких лагерей, как этот. Нам нужно остановить работорговцев, где только сможем.
– Юг – это куда уходят работорговцы.
– Я знаю. Но я – не работорговец. Я хочу освободить арду.
Удостоят ли они его своим доверием? Дрожь нерешительности прошла по хвостатым телам. Двое мужчин помогли подняться на ноги несчастному Джаспу.
– Смотрите. Я иду к баркам. Идите со мной. Нам нужно переделать еще кучу всего. Я вам уже говорил.
Релкин осторожно тронулся в путь. Базил вразвалку пошел следом. Они не оглядывались.
Арду осмотрелись по сторонам, а потом пошли к реке. Они, кажется, поверили бесхвостому. Кроме всего прочего, он ведь был собственностью лесного бога.
Решили, что дракон поплывет – для барок он был просто слишком велик. Релкин куда больше переживал по этому поводу, чем его дракон. Базилу идея определенно пришлась по вкусу. Течение реки позволяло ему плыть, не прилагая практически никаких усилий. Он должен был лишь слегка отталкиваться от воды, зато предвкушал блаженство целыми днями не вылезать на берег, оставаясь в родной стихии. Не приходилось особенно беспокоиться и по поводу пуджиш. Здесь, не сомневался Базил, наверняка имелись хищники, что-нибудь вроде крокодилов, но не такие, чтобы побеспокоить двухтонного виверна. Релкин же не мог отделаться от пугающих мыслей и представлял себе всевозможные ужасы, которые могут случиться.
В этих заботах Релкин и отыскал Лумби, чтобы по-прощаться. Она уходила на север со своей семьей и уцелевшими членами рода. Собственно, они с Релкином все равно уже расстались, когда отыскались ее родители.
Он нашел девушку перед небольшим шалашом из листьев и веток, сооружением, на постройку которого арду требуются минуты.
Обнял. Она казалась безжизненной в его объятиях, и через секунду он отступил. Глаза ее были мрачны. Она избегала его взгляда.
