Базил долго не выпускал Экатора из рук и потребовал, чтобы с леса не спускали глаз – вдруг появится новое чудовище. Красно-коричневые – известные мастера на засады, они умудряются делать свои огромные тела совершенно незаметными на фоне густой растительности.
Впрочем, западный берег оставался спокойным, и они дошли до лагеря без дальнейших приключений. Солнце уже село, костры пылали, еда готовилась. Уол и Иум спрятались в укрытии, Лумби тайно отнесла им поесть. Базил же с аппетитом поужинал и завалился спать – первый раз за долгие недели.
На следующий день, во второй половине, вернулся с охоты Омми. Со времени пропажи Релкина Омми не часто бывал в лагере. Худшего дня для возвращения он выбрать не мог.
Базил заметил его, когда тот входил в ворота. Омми всегда старался не попадаться дракону на глаза. Увидев, что Базил на него глядит, он постарался побыстрее скрыться в палатках Красного Камня.
Базил не выказал дальнейшего интереса, но той же ночью, когда Омми спал на шкурах, полог неожиданно распахнулся, и вся палатка затряслась и чуть не упала – дракон просунул голову внутрь.
Омми завизжал и забился в дальний угол, но огромная рука вытащила его оттуда и прижала к шкурам.
– Почему ты пытался убить моего мальчика? – пророкотал дракон, вырисовываясь во тьме страшной фигурой, обещающей смерть.
– Я никогда… – струсил Омми.
– Не ври, – громыхнул гигант. – Я знаю правду. Я нашел Иума и Уола.
Омми ахнул. Значит, монстр все знает. Не приходилось сомневаться, что Иум и Уол не смогли утаить правду от Базила.
– Он спал с Лумби! – с неожиданной яростью ответил Омми. – Как может Омми жениться на Лумби, если она спала с бесхвостым?
Чудовищная пасть со стуком захлопнулась. Затем возобладал драконий прагматизм:
– Ты глуп. Лумби и мальчик не могут оплодотворить яйца. Слишком разные. Она не оплодотворена. Бери и оплодотворяй ее, если она тебя примет. Ты не потерял ничего.
Омми побагровел:
– Он запятнал ее!
Для дракона всегда было трудно разбираться в этих страстях и дурацкой ревности млекопитающих. Драконы приходят к самке, только когда та готова к оплодотворению яиц. А после того самки и сами не испытывают желания оставаться с самцами. Мужчины и женщины же занимаются непонятно чем. Драконы считают людей несколько не в своем уме.
– Мальчик встретил Лумби далеко отсюда. Вылечил ее. Они почувствовали то, что называют «любовь». Тебе нечего осуждать их. Они же не думали, что увидят снова хоть кого-нибудь. Тем не менее Лумби не оплодотворена, так что вреда нет.
Омми не двинулся с места:
– Она навсегда опозорена.
Базил сердито фыркнул:
– Лумби – друг дракона. Поосторожнее выражайся по поводу Лумби.
– Она бы никогда не сделала этого. Он взял ее силой.
– Глупая ложь. Ее не брали силой. Спроси у нее.
Омми тяжело сглотнул. Эта мысль – спросить и услышать правду – ему не понравилась. Он не смог бы принять эту правду. В голове не укладывалось, что Лумби смогла предпочесть бесхвостого, забыв Омми. Лумби предназначалась Омми – такова была негласная договоренность в роду. Лумби, выбравшая в мужья бесхвостого, – это было ужасно, немыслимо! Он отгонял от себя эту мысль, и вот дракон ткнул его носом – вот она, правда.
– Я не могу! Не могу этого принять! – Он зарыдал.
Базил ослабил хватку.
– Я понял. Ты слаб. А проблема сильнее.
Коротким жестом дракон легонько толкнул Омми на постель.
– Спи. Я не убью тебя. Ты слишком слаб, но если, – огромные глаза дракона опять загорелись, – ты причинишь вред Иуму или Уолу, тогда я все-таки убью тебя.
Дракон удалился, палатка чуть не рухнула на Омми, еще добрую часть часа дрожавшего мелкой дрожью.
Пока арду в холмах, ловить их трудно, вот работорговцы и не беспокоятся зря. Через несколько месяцев сухой сезон установится окончательно, и арду вернутся в южный лес, вот тогда за ними и нужно будет идти.
Причалы Язма были сейчас практически пусты, а бары и бордели оживлялись от случая к случаю. Прошло несколько вольных охотников да тонкая, никогда не иссякающая струйка продавцов, предлагающих стальной инструмент и хорошее оружие из оружейных лавок Мирчаза. Судостроители как раз, наоборот, были заняты делом, ремонтируя барки, готовясь к сезону работорговли. Но остальные ремесла замерли.
Ясуб, мясник, сейчас попросту закрыл свою лавку и проводил все время на причале, ловя рыбу, ночами же заглядывал в салун «Три сезона», который тоже в это время почти пустовал. Его владельцы, как правило, держали женщин Мирчаза для работы в верхних комнатах. Иногда попадались и женщины арду. В мертвый же сезон в основном работали постоянные девочки.
