Дракон Нерождённый полностью

Госпожа убийц натянула капюшон из облегающей ткани, спрятала нижнюю часть лица за маской и побежала, увлекая моккахинов за собой. Колдун проводил их снулым взглядом и медленно похромал к поселению. До назначенного часа должно было вести себя тихо.

Стылый ветер не трогал его, усталость была ещё далеко, Эгидиус мог идти много суток напролёт, прежде чем прилечь. Он уже давно ничем не питался, не дышал без особой нужды, не жил, но существовал в полумёртвом теле. Разум его, однако, был жив и стремителен, каждое мгновение учитывалось, цель никогда не прекращала сверкать путеводной звездой. Эгидиус существовал, пока его поддерживали тёмная магия и сила воли.

Он добрался до окрестностей городка приблизительно в назначенный час. Хромой не спешил, и судя по внутреннему хронометру, Зиру должна была уже перебраться на ту сторону цепи. Арам Бритва выбрал место близ левого плеча великана, так что до головы, на которой зиждился Зеркальный Оплот, было сравнительно недалеко.

Городок был невелик, скорее село на тысячу душ, обнесённое каменной стеной, с прочными воротами и зоркими часовыми. Гномы не могли жить иначе, – не чувствуя стен вокруг. Впрочем, твёрдый камень давал весьма эфемерную защиту, в чём бородачи скоро убедятся.

Его заметили издали, тёмную фигуру, ковылявшую по колено в снегу. Когда Эгидиус пересёк границу слышимости, со стен начали кричать на гномьем языке – гонгаруде. Его колдун успел изучить весьма неплохо за годы скитаний по горам, но отвечать даже не пытался. Вместо этого Эгидиус мыслил черномагические формулы, прислушивался к своей внутренней мощи; драгоценные камни пульсировали на древке посоха не-светом, набалдашник в виде рогатой змеи медленно высовывал и прятал язычок.

– Тьма поглощает, – шепнул колдун сам себе, – и ныне будем пировать.

Он остановился и поднял посох, бдительные стражи открыли огонь, но что могли куски свинца и арбалетные болты сделать ему, проводнику Тьмы? Сгусток её, звавшийся Злогном, ударил в ворота и разворотил их. Эгидиус похромал внутрь под звук тревожных рогов; метались вокруг защитники очага, – кто-то пытался стрелять, другие сомкнули щиты и пошли строем, опустив копья. Глупые смертные. Фигура колдуна будто сделалась чернее, потеряла объём, став окном во Тьму. Наружу выметнулось длинное щупальце, разбившее построение, схватило двух гномов, притянуло, втащило внутрь колдуна. Затем ещё раз, и ещё, гномы стали разбегаться с воплями.

– Иди и ты поучаствуй в жатве.

Из-под вуали Эгидиуса появилась змейка, маленькая и чёрная, она поползла к земле, увеличиваясь, а потом устремилась за пищей, становясь огромным рогатым змеем, быстрым и голодным.

– И вы тоже. Ни в чём себе не отказывайте, тащите их ко мне.

Из тёмного проёма, которым стал Эгидиус, вырвались Пустоглазые; целая стая, которую он собрал за годы. Некоторые прежде были гномами, иные, – людьми, но всех смерть уподобила друг другу: большие лысые головы со вздувшимися венами, тёмная жижа, капающая меж клыков, когти, чтобы удерживать и рвать; ни ушей, ни носов, глубокие дыры вместо глаз и полная покорность. Они умчались в город чтобы сеять смерть, потому что на другое были уже неспособны.

Эгидиус хромал к центру поселения, попутно изрыгая тёмные заклинания, растворяя, испепеляя, втягивая смертных внутрь себя. Он поглощал их гвехацу, отдавал души Тьме, а заодно впитывал эманации ужаса, чужие страдания и боль. Добравшись до центра, Эгидиус не нашёл там площади, как ожидал, вместо этого стояла огромная кузница. Посмотрев на неё, колдун ударил заклинанием и смёл сотни стоунов камня, развеял всё по ветру. Одно за другим здания вокруг рушились, расчищая пространство. Под завалами оказались десятки горожан, они ещё дышали, истекая кровью и страданиями, внося свою скромную лепту в великое дело.

– Хорошо.

Посох ударил пяткой оземь, мир дрогнул и померк свет, над Эгидиусом воздвигся чёрный сигил, огромная печать высочайшей сложности. Из бледных уст хлынул поток формул, шёпот перерождался в гулкий рокот, проклятые слова уходили далеко за предел реальности, взывая к спавшему там.

– ЯВИСЬ…

Магия Тьмы даровала колдунам очень много инструментов: разрушительные заклинания, проклятья, порчи, а ещё призыв десяти Кругов. От самых безобидных тварей на первом, до Корня Зла на десятом. Но сущность, которую звал Эгидиус, была вне кругов призыва, никто не приводил её в Валемар уже много веков, ибо не находилось достаточно смелых, достаточно отчаянных, чтобы воплотить саму Тьму.

– ЯВИСЬ…

Пустоглазые тащили к хозяину жертв, искалеченных гномов, людей, хиллфолков, других, кому не посчастливилось оказаться в поселении. Слуги попировали, их грязные лохмотья, когти и пасти блестели от крови. Жертвы кричали.

– ЯВИСЬ…