– Хорошо. Мне… действительно хорошо. – Она покраснела, смущённо отвела взгляд. – Тренируюсь каждый день, бегаю, машу Олтахаром. Кажется, сил прибавилось.
– Я рад, – сказал Майрон. – Пойдём, хочу с тобой посоветоваться.
Двое схлестнулись на просторном балконе, который прилегал к обители Райлы. Она держала в руках грубый муляж собственного меча, сработанный из бронзы, а Майрон орудовал железным ломом длиной с бастардный клинок. Он нападал, она защищалась, держа муляж одной рукой за рукоять, а другой, – под «кабаньими клыками». Железный лом рисовал кончиком восьмёрку, словно рапира, с рёвом рассекал воздух, метил то в плечи, то в грудь, постоянно пытался обмануть, но не преуспевал, хотя финты поражали хитростью. Райле оставалось только продолжать дышать и надеяться, что кости в руках не треснут. Лязг стоял оглушительный.
– Хорошо. – Майрон разорвал дистанцию, опуская лом, утёр пот рукавом. – Моё восхищение, Райла…
Она со стоном выронила муляж и наконец-то прекратила поддерживать ритм дыхания, рот с жадностью глотал воздух, пряный пот тёк ручьями, напитывая сорочку, гудящие руки повисли плетьми, колени тряслись. Сегодня Райла Балекас практиковала Дыхание Второе, Панцирь Малх
Ни одно из Семи Дыханий не было жёстко привязано к тому или иному оружию. Разумеется, для Дыхания Первого удобнее держать в руках секиру, для Второго не помешает щит побольше и доспехи попрочнее, для Третьего подходило быстрое и лёгкое оружие, короткий меч или длинный кинжал, Четвёртое хорошо показывало себя с парным оружием и так далее. Условности, одни лишь условности. Можно яростно нападать и с шилом в руках, обороняться двуручным клинком; гарцевать, уходя от врага в тяжёлой броне и с пикой наперевес, а яд сделает любое оружие смертоносно-подлым, даже рыболовный крючок. Всё зависит от человека, его собственных качеств и тренированности.
Майрон решил попытаться научить Райлу Семи Дыханиям и та оказалась талантливой ученицей, восприняла незнакомую блажь серьёзно, стала вкладывать все силы без остатка. Он обучал её сразу Дыханиям Первому и Второму, и, хотя, обучение только началось, охотница совершила большой рывок.
– Боевой опыт даёт тебе преимущество с самого начала, главное, – научиться поддерживать дыхание дольше.
– Это… просто… – она едва могла говорить, – пытка… грудь… разрывается…
– Со временем ты сможешь сбивать свечное пламя на расстоянии восьми шагов одним выдохом и сидеть под водой так долго, что тебя посчитают утопшей.
– Да кому… это… надо?
Он пожал плечами.
Райла выпрямилась, с трудом подняла муляж и прислонила к перилам. На них стоял серебряный поднос, в графинах была тёплая вода с лимоном, и охотница стала пить из горла. Вода полилась по шее на грудь, делая сорочку ещё мокрее. Майрон заметил острые бугорки сосков, более явно проступившие под тканью, а она заметила, что он заметил и, покраснев, отвернулась.
В последнее время Райле казалось, будто пустые кожаные мешочки, оставшиеся от прежней прелести, стали наполняться. Они всё ещё выглядели жалко, словно у старухи, не познавшей радость материнства, но всё же… Нет! Бред! Стыдно позволять кому-то видеть остатки её женственности. Особенно ему.
– Слушай, Седой… ты всегда умел так драться?
– М-м-м?
– Всегда владел мечом?
– Нет. – Он налил себе воды в хрустальный бокал, сделал маленький глоток. – Волшебники не рубятся на мечах, если те не магические. А если меч магический, то зачем его портить таким безыскусным использованием? Можно метать заклинания как жезлом.
– Октавиан, – она опустила голову, вспомнив прежнего возлюбленного, – рассказывал, что у магов есть ограничения по выбору оружия. Как это работает?
Он задумался.
– Якобы когда-то Джассар сказал, что магам негоже хвататься за мечи и топоры, их оружие: посох, жезл и ритуальный нож. Это не жёсткий запрет, но большинство владетелей Дара действительно не выходят за упомянутый список. Ну и, опять же, есть производные, то есть всё древковое, дробящее и короткое клинковое оружие. Я всегда был хорош с рогатиной, протазаном, алебардой, копьём, булавой, шестопёром и кинжалами всех видов. Но меч не давался. Меня пытались научить, однако, всё кончалось пшиком.
– Но теперь твои навыки восхищают.
– Благодарю, – Майрон вернул бокал на поднос. – Думаю, дело в том, что я больше не волшебник.
Она накинула куртку, обернулась, взглянула ему в лицо и поняла, что стоит пока помолчать.
– Слишком много на себя взял во время войны, и моё астральное тело… как будто обгорело. Знаешь, как бывает, если слишком долго пролежишь на солнце. Сначала ты вроде покраснел, неважно себя чувствуешь, а потом теряешь сознание, рвёшь, и кожа слезает пластами. Вот что-то вроде этого, только хуже, и внутри. Не умер лишь благодаря Эгге.
Райла вспомнила доброе старушечье личико.
