– Постепенно магия стала покидать меня, как женщина порой уходит от мужчины, сделавшегося калекой. Но пришло что-то иное.
– Иное? – тихо спросила она, подступая ближе.
– Знаешь, – на его лбу проступили морщины, задумчивый взгляд медленно блуждал по Керн-Роварру, – магия давала огромное могущество, даже осознать это в полной мере не получалось, пока не утратил. Но вместе с тем, когда она ушла я словно сбросил свинцовые вериги. Понимаешь?
– Да, как-то нет…
– Немощь духа компенсировалась мощью тела. Я стал расти словно подросток, обрёл такую силу и выносливость, о которых прежде без заклинаний и не мечтал. А ведь я и так мутант. Скорость рефлексов, сопротивление внешним раздражителям, иммунитет, всё улучшилось едва ли не на порядок. И вместе с тем ослабевало оружейное табу. Не в силах заниматься магией, я стал уделять время боевым практикам.
– Оу, – она окинула взглядом мощную фигуру, оценила ширину плеч, гибкость движений, царственную осанку, – так это не магия изменила твой облик.
– Только лицо, – тоже Эгге помогла, остальное изменилось как-то само. Отдохнула? Хорошо, давай-ка посмотрим, как ты можешь атаковать. Алгоритм Дыхания Первого помнишь?
Райла застонала, но за муляж взялась.
///
Гед Геднгейд пребывал на вершине своей крепости, парил в середине тридцатигранной залы, следя за работой всех служб, за всеми процессами, протекавшими в долине.
На заводах производились боевые техноголемы, там же преданные волшебники претерпевали процесс слияния с новыми, искусственными телами, чтобы присоединиться к Нержавеющей гвардии. В инкубатории зрели биоморфы, созданные на основании человеческих генов, – улучшенные, усложнённые, более защищённые люди с увеличенным боевым потенциалом. Всё в них было хорошо, только зрели медленно. На голубых мембранах грибовидных павильонов-гурханоулавливателей денно и нощно копилась драгоценная энергия. Обученные маги собирали, кристаллизовали её и направляли в подземные хранилища. Придёт время, когда вся эта магическая сила станет важным подспорьем в борьбе за выживание.
Но кроме хранилищ в глубинах под Керн-Роварром были многочисленные тоннели, жилые блоки, а также особо крупный инкубатор, где зрели совсем иные геноморфы, старая порода, приспособленная для горной войны.
В теле мёртвого великана добывались полезные ископаемые, заполнялись новые зеркальные хранилища, строились машины, работающие на гурхановой тяге, велась подготовка к исходу. Гед же контролировал каждый процесс, менял структуру тысяч лиг породы, создавая между хребтом и долиной прослойку изоляционного материала, строил сопла и защитные поля, которые смогут защищать Керн-Роварр от агрессивной среды и обеспечивать его мобильность. Выматывающая работа длиной в почти две декады. Кто бы знал, как тяжела она стала для бестелесного духа.
– За сим всё, учитель.
В тот час Геда Геднгейда посетили два его ученика, два архимага. Аванг
Авангор был стар и его жизнь уже много лет продлевалась только благодаря полной замене тела; органическая составляющая свелась к голове, нескольким позвонкам и нервной системе. Всё остальное было выковано в кузницах Геднгейда, закалено, зачаровано и собрано в виде техноголема, который единовременно предохранял Авангора от смерти, не давал ему больше стареть, и являлся боевым артефактом огромной разрушительной мощи. Архимаг служил своему учителю много десятилетий, его ненависть была перекована в верность, страх – в почтение. Именно Авангору было доверено возглавлять Нержавеющих.
С другой стороны, Илиас Фортуна, совсем молодой по меркам волшебников индивид, урождённый риденец, как и Авангор, безумно талантливый и амбициозный. Подумать только, когда он появился в долине Геднгейд не пожелал брать его на обучение, не увидел особого потенциала. Но Авангор что-то разглядел в земляке и повлиял на учителя. Время показало, что старший ученик оказался прав, но время же преподнесло ему сильное разочарование. Вместо того, чтобы присоединиться к ордену волшебников, постоянно служивших хозяину Керн-Роварра, Фортуна сбежал из долины и скоро занял высокое место в Гильдхолле, а потом и возглавил его. Правда, годы спустя он с горсткой подопечных приполз обратно, вытесненный, изгнанный, лишённый милости короля. На этот раз Авангор просил Геднгейда закрыть ворота для радужной швали, но не был услышан.
– Учитель? – тихо позвал Фортуна.
– Вы не чувствуете? – спросил Гед Геднгейд. – Что-то творится поблизости. Некий тёмный ритуал.
Архимаги терпеливо ждали, пока и до их восприятия не докатилась волна смертоносного негатива.
– Чувствую.
– Я тоже, учитель, – пробасил Авангор.
– Это ритуал призыва, – молвил Геднгейд хладнокровно. – Исполняйте свои обязанности, скоро на долину нападут.
Они быстро поклонились и телепортировались прочь.
