Дракон среди нас полностью

Когда Йеруш Найло поскрёбся в кухонную дверь, Илидора уже почти разорвали на части Клинк и Ундва. Клинка беспокоила нарастающая в зале свара, а Ундва не могла одновременно отмерять лотошнику бураги, спускаться в погреб за вином и перемешивать на сковороде тыквенные семечки, которые какой-то кочерги решила пожарить именно сейчас.

Потому столь кстати возникшего на пороге Йеруша немедленно приставили к перемешиванию семечек, дав в одну руку лопатку, а в другую — кусок ковриги с салом и солью. А Илидор умчался в зал. Там перегавкивались двое работяг и всё бы ничего, но оба пришли с приятелями, и начнись сейчас драка — она бы моментально стала свальной.

— А ты думал!

— А ты не думал!

— Слышь, ты чего!

— А ты сам чего!

Каждая фраза сопровождалась ударом кулаком по столу и клюющим движением головы в сторону оппонента. Оба были изумительно пьяны.

За пререкательством великих умов равнодушно наблюдали двое стражих из-за углового столика. Просто сидели, скучно поглядывая на начало безобразия и наливались пивом в компании… Илидор глянул вскользь на третьего человека за их столом, и дёрнул плечом — по хребту как будто пробежала слизкая многоножка. Что-то было мерзкое в этом мужчине, кочерга его знает, что именно. С виду приличный, хорошо одетый и хорошо кормленный, лет тридцати, не буян и не пьяница, но что-то такое гаденькое скользит в прищуре его глаз, в подёргивании ноздрей, в самой позе и даже в том, как он держит кружку с вином.

Илидор про себя прозвал этого человека Хорьком.

— Ты щас не отсядешь, так я тебя отсяду!

— Ты чего, слышь, ты!

— А сам ты чего!

Наконец один из работяг ощутил стремление перевести дискуссию в качественно иное поле и, замахиваясь кружкой, ринулся на другого, но влетел лицом прямо в широкую ладонь Клинка.

— Но-но! — строго сказал Скопидом и за лицо же толкнул буяна обратно на лавку. — Знай ешь.

— Гы-гы! — порадовался работяга из-за другого стола.

Его дружки наконец обратили внимание на затевающуюся свару, за столом стали стихать говорки, головы поворачивались к Клинку, который что-то негромко втолковывал взятому за лицо гостю, уперев вторую руку в бок. Гость пока не выражал стремления броситься на массивного гнома, только пучил глаза и пытался выглянуть из-за спины Клинка.

Второй работяга наконец сообразил, что у него появилась хорошая возможность врезать первым и внезапно, рванул в атаку прямо с табурета, не разгибая ног, но Илидор ловко подставил ему ножку. Мужик с уханьем рухнул и поднял на дракона мутный взгляд.

— Оступился? — посочувствовал Илидор. — Так садись обратно и больше не вставай, пол сегодня шатучий.

Упавший не сразу осмыслил эту идею, но потом она показалось ему хорошей, и он не без труда вскарабкался обратно на свой табурет.

Первый мужик, успокоенный Клинком, отвернулся к своим приятелям и уже разрывал с кем-то пополам краюху хлеба.

Поняв, что драка отменяется, Илидор разочарованно вздохнул (ещё один спокойный вечер!) и отправился обратно в кухню. По пути услышал, как Хорёк говорит своим приятелям:

— Плохо, что сейчас он не на виду, но я не тревожусь. Слабость больших умников в том, что он не ждут быть обманутыми.

Йерушу горело отправиться к Брантону немедля, но Илидор не мог уйти из харчевни до закрытия, а наносить визиты после полуночи — такое эльфу из рода Найло в голову не могло прийти никогда, будто он хоть четырежды нетерпелив или полностью безумен.

— Я в спальный дом не вернусь, там Тархимы ходят, — негромко сообщил Илидору Йеруш, когда гномы заперли харчевню и ушли. — Переночую здесь, а с утра пойдём к Брантону.

Дракон помедлил, глядя в спины удаляющимся Клинку и Ундве, выдыхая в ночную прохладу едва заметный парок, и спросил без особой надежды:

— Ты ведь это не всерьёз?

— Открывай, — почти просительно прошипел Найло из кокона куртки и стукнул пяткой дверь дровяльни.

Посветив себе прихваченной из кухни лампой, Илидор звякнул ключом, грюкнул замком и распахнул перед Йерушем дверь. Тот рыбкой занырнул в натопленное помещение, издал протяжный счастливый стон — намерзся на улице, пока Клинк раздавал Илидору ценные указания — и уселся на дровяную колоду, прикрыв глаза. Наконец выдохнул.

Всё это время у Йеруша было ощущение, будто за ним следят из темноты Тархим, стражие, ратушные писари, уличные нищие, мыши и жвара знает кто ещё. Теперь его отсекли от Тархимов закрытая дверь, темнота, запах дерева и тёплой пыли, который жил в дровяльне.

Он слышал, как шуршит мелкий сор под ногами Илидора, снова грюкает замок на двери, глухо звякает поставленная на пол лампа. А потом вдруг, внезапно, хотя ничто не предвещало, почувствовал, как ладони Илидора впечатались в поленницу, почти касаясь его бёдер, и очень драконий голос жарко проворковал ему в шею:

— Как славно, что ты решил разделить со мной этот топчан!

Йеруш, для разнообразия, не подскочил и не заорал, а замер, не открывая глаз и не понимая, что сейчас нужно делать. Волосы Илидора щекотнули его щёку и нос. Что-то коснулось кончика уха — кажется, зубы. Что-то сдавило горло — не понять, изнутри или снаружи.