Зажигательная музыка продолжала играть, я восстановил в памяти выкрутасы парней на шестах и повторил пару трюков. Потом понял, что могу разнообразить их, ведь главное, как можно дольше удержаться под потолком и как можно дальше откидываться от шеста, увеличивая амплитуду. Настолько вошел во вкус, что вспомнил о зрителе, когда он раздельно и громко несколько раз хлопнул в ладоши.
— Как тебя звать? Кай?
— Тай, вообще-то.
— Ладно, Тай, я впечатлен. Так что нафиг кошачьи ласки, давай лучше твою акробатику подладим под музыку. С твоим талантом я даже готов эту музыку всю ночь подбирать, чтобы только она сама вошла в темп с твоими движениями.
С этого момента в клубе у меня появился надёжный друг и сообщник, Тёмыч.
Он гонял меня до самого вечернего открытия. Потом показал Геннадию, владельцу клуба «На LabuteНАХ», то удовлетворенно похлопал меня по плечу и велел поставить в программу на завтра.
— Пусть разогреет нам дамочек перед кордебалетом. А после шоу познакомится со всеми на вечеринке.
Меня отпустили, и я тем же моментом припустил к Лене, чтобы успеть проводить.
И опоздал
Лена уже ушла из клуба, оставив меня одного
5. Как же тяжело соблазнять женщин…
В том, что касается эмоций, женщины, следует признать, умеют писать картину маслом, причём полноценной палитрой.
Мы же, мужчины, обычно ограничиваемся скупыми штрихами восковых мелков.
Хэнк Муди «Бог ненавидит нас всех»
Я спал в ее норе. Сначала слопал завалявшиеся пару штук досирака, пообещал себе уже завтра свалить из города и нажраться до отвала, завалить медведя, нет — двух! Вот под эти сладкие мысли я заснул.
Невыносимый жар выгнал меня из помещения, я отстранил Анну, пытающуюся преградить мне дорогу, и выскочил под палящее солнце. На вершинах искрились снежные шапки, но здесь, в Ла-Ринконаде, было невыносимо жарко. Всё, что осталось внутри — мысль поскорее взобраться как можно выше и зарыться в снег.
И я побежал, нечеловечески сильно отталкиваясь от земли и перескакивая через хибары золотодобытчиков.
— Тай, остановись! Родион обещал взять меня под крыло, если у нас получится яйцо. Пожалуйста?!
Я только побежал быстрее, стараясь сдержать рвущееся наружу обращение. Уже знал, что стоит мне в форме дракона наткнуться на Анну, ничто уже не остановит от соития.
И только на вершине остановился как вкопанный. Там, разломав наст, зарывшись в снегу лежала постанывающая Лена, и судя по пылающему лицу, её съедала та же горячка, что и меня.
— Подвинься, — прохрипел я, закапываясь рядом и издавая блаженный стон облегчения.
— Почему ты здесь? И почему голый?
— Здесь я всегда голый, а вот ты почему?
Она непонимающе посмотрела на свою обнаженную грудь и, коротко пикнув, прикрыла руками. Но сейчас, когда мы неожиданно оказались на моей территории, так близко, я не хотел упускать возможность.
— Лена
И тут мне показалось, что любые слова будут лишние. Я просто притянул ее к себе и прижался к губам. От запаха плавящей снег девушки, каменела шея, а позвоночник словно выгибало в обратную сторону. Хотелось прижаться бедрами к ее горячему телу, а голову откинуть и заорать! Хрен знает, что бы я орал. Рык завоевателя или вопль нетерпения. Но дикое напряжение становилось болезненным, и одного прикосновения губ стало мало.
Но я не понимал, что делать дальше. Если бы она могла обратиться в драконицу!
Но я не понимал, что делать дальше. Если бы она могла обратиться в драконицу!
— Такой странный сон, — выдохнула Лена мне в губы, и я поймал это дыхание, чувствуя, как к напряжению в тело вливается странная лёгкость, почти восторг, как от полёта, когда не нужно уметь летать, или знать законы неба, нужно просто довериться крыльям и ветру.
И в этот момент я перестал задумываться, что делаю.
Притянул ее к себе и положил сверху, на выдохе вбирая её губы и сходя с ума от их мягкости. Втянул их в себя, чтобы распробовать сладость, и от ее стона испугался, что могу сломать, смять ее и не почувствовать границу боли.
Но в следующий миг Ленка просунула между наших губ свой язык, мазнула по моим губам и провела острым кончиком по нёбу Тогда застонал я, понимая, что с болью эти стоны никак не связаны.
Не знаю с чем сравнить нашу игру языками. Я словно открыл микромир, в котором не было разделения на драконов и людей, не нужны были соития и яйца, сейчас сила перетекала с кончика моего языка в её, от нее ко мне, кружила, связывала, закручивала Мы танцевали языками, ни на миг не разрывая связи.
— Я хочу тебя.
Слова вырвались из меня совершенно не подкрепленные мыслями. Я не хотел думать, принимая нас, как в полёте, где ты просто доверяешься небу. Сжав её бёдра, я теснее прижал к себе. Но Алёна отпрянула, замутненные глаза вдруг стали кристально чистыми, возмущенными, и перед тем как она растаяла в моих руках — гневными.
— Да что за фигня? — взвыл я, чувствую тяжесть в паху и дикое одиночество, окруженное безмолвными снежными вершинами
***
— Почему ты здесь?
