Я задумчиво постоял на месте, переминаясь с больной ноги на здоровую и вспоминая краткий рассказ Андриса о том, что нас предположительно ждет в конце тропы.
«Войти должна хранительница огня, несущая искру первого пламени», – голос старшего советника прозвучал в моей голове так четко, будто он был жив и стоял рядом. Я даже обернулся, но, увы, никого не увидел.
– Что ж, остается только проверить… – пробормотал едва слышно.
– Верить… – внезапно повторило очень странное, слишком хорошо слышащее эхо.
Я сжал кулаки, подавляя желание повернуть назад, вздохнул и вытянул руку вперед, призывая родную стихию.
Сначала на моей ладони появилось лишь несколько быстро растаявших голубых искр. Пришлось повторить заклинание трижды, прежде чем вспыхнул маленький, хилый огонек.
– Доходящий какой-то, – придирчиво его рассматривая, заметил я. – Может, нужно что-то еще?
Все еще с сомнением разглядывая голубоватое пламя и решая, что с ним делать, я вдруг уловил легкое движение тумана вокруг руки: он слегка отполз в стороны, открывая небольшое пространство за тропинкой. Шагнув ближе, я отогнал завесу еще дальше.
К моему удивлению, дальше земля оказалась покрыта брусчаткой, совсем как перед замком Буджерсов.
Еще несколько неуверенных шагов заставили меня здорово поволноваться в предчувствии беды, но огонь на ладони сделал свое дело: туман, норовящий подобраться поближе, словно обжигаясь о голубое свечение, отступал все дальше. И в какой-то момент он просто остался позади, глухо схлопнувшись за моей спиной.
А я остался стоять в сумеречной полутьме, почти ничего не видя, на дороге, ведущей к входу в огромный каменный замок, своды которого нависали прямо над моей головой, загораживая собой небо.
Ну и чтобы я совсем обрадовался, создатели данного путешествия расположили каменную груду не где-нибудь, а среди диких болот. Запах сырости, серы и гнили ударил в нос, раздражая желудок, обоняние и всего меня в целом.
– Апчхи! – Согнувшись пополам от слабости, я едва не упал.
– Хи… хи… хи… – принесло из огромной расщелины впереди меня.
У меня аж мурашки по телу побежали. Или это настоящие блохи? Неважно…
Где-то недалеко застрекотало неизвестное насекомое, приветственно булькнула коричнево-зеленая жижа слева.
– Вот и сказочке конец, – пробормотал я, ковыляя подальше от края дороги и повторяя заклинание огня, чтобы удержать голубое пламя на ладони.
– Конец… – отозвалось эхо грустно.
Посмотрев на вход, я решил немного осветить путь и направил огонь вперед, а в следующий миг остановился, в немом изумлении разглядывая огромную распахнутую пасть дракона, служившую входом в Цитадель. И не было бы это зрелище столь жутким, если б мое пламя, посланное лишь для того, чтобы немного развеять тьму, не взметнулось вверх, больше не подчиняясь хозяину, и не осело в двух зияющих пустотой глазницах…
– Только не моргай, – взмолился я, – только не моргай.
– Моргай… гай… ай! – принес ветер из пасти дракона.
Не знаю, сколько еще я простоял бы на брусчатой дороге, не решаясь приблизиться к столь творчески оформленному входу, но тут болото вокруг начало оживать – бурлить, пениться и подниматься, источая при этом просто жуткую вонь!
Пришлось бежать вперед, стараясь не смотреть на то, как «гуляет» в глазницах дракона голубое пламя.
Эхо повторяло звук моих шагов, ветер свистел в ушах, а сердце в груди Марианны Айгари стучало так, будто собиралось выскочить и показать, как надо бегать по-настоящему. Не было, казалось, никакой возможности избавиться от страха, пробравшегося под кожу и разгоняющего ужас по венам вместе с кровью. Гнев, отчаяние, возбуждение, злость и неуверенность – все слилось воедино, заставляя бежать дальше, в кромешную тьму, не разбирая дороги и не оглядываясь. Вот только больная нога подвела – увязла в песке, застилавшем пол Цитадели, подогнулась и опрокинула меня навзничь.
Упав, я сцепил зубы, чтобы не закричать от боли. Уперся лбом в рыхлый настил, ударив головой пару раз в желании выбить из себя панику, но добился только того, что увяз в песке еще сильнее.
– Нет! Нет-нет-нет! – закричал, чувствуя, как горит огнем колено; как дико ноют голые ступни, нежная кожа которых не привыкла к столь халатному обращению; как раздирает горло отчаяние, не давая нормально дышать. – Я не могу остановиться здесь, – просипел, снова пытаясь подняться.
– Здесь… – шепнуло эхо в самое ухо.
Я вздрогнул, дернулся вперед. Поднял голову, отфыркиваясь от песка, забившегося всюду, прищурился.
– Не видно ни черта, что происходит? – спросил у тьмы.
– Исходит… ходит…
Это было не похоже на эхо. Совсем.
Голос того, кто говорил со мной, скорее напоминал интимный шепот любовницы, невесомо нависшей сзади.
– Огня! – крикнул я что есть мочи, выставляя вперед руку.
И ничего.
Эхо не ответило мне, стихия также отвернулась.
Я растерянно смахнул тыльной стороной ладони пот со лба, перевернулся и сел, подтягивая к груди больную ногу.
– Огня! – повторил снова, отчаянно веря в новое прошлое. Не ради себя, а ради тех, кто поверил в меня. Они должны были получить второй шанс! Я не подведу. – Огня!!!
