— Я устала уже стоять. Давай играть? — Лизка дёрнула медленно закипающего дракона за руку и нетерпеливо на ней повисла. — Пойдём ещё посмотрим, что здесь есть. Вы же потом поговорить можете. Ну, идём уже…
Драг какое-то время смотрел на бесстрашного старика, который понятия не имел, кому он смеет диктовать условия, и даже не шевелился. Тихий и зловещий голос в его голове, будто издеваясь, вторил его дыханию, шепча о том, что в Гиральфе жизнь и так едва теплится.
Что стоит отправить его к праотцам на месяцок раньше?
— Ну вот, поговорили же, — возмущалась дочь Ольги. — Идём же уже. — девочке было невдомёк, что тот, на чьей руке она висела, находился в шаге от преднамеренного убийства. — Смотри, мы туда не ходили. — указав маленьким пальчиком в ту сторону, где скрылись из виду её мама, Клинвар и Энлии, Лизка снова вцепилась в руку дракона. — Идём?
Драгхар опомнился. Тряхнул головой и глубоко вдохнул.
— Мне нечем тебя порадовать, Гиральф. — сдерживая бушующий ураган своих эмоций, ровно проговорил дракон. — Мой путь сюда был односторонним. Дорога в один конец, не иначе. Я не могу уйти, когда мне захочется. Но за мной придут. Не сразу. Ни сегодня, ни завтра, возможно, и не через месяц, но придут обязательно. До этого времени ты будешь молчать. Если ты доживёшь,конечно, до этого времени.
— Доживу, доживу, не сомневайся. — закряхтел старик, поднимаясь на ноги. — Со мной теперь спасительница, а, значит, мы все проживём долгую и счастливую жизнь. Только всем будет лучше, если в этой долгой и счастливой жизни не будет лжецов и интриганов, не так ли?
Мы движемся вдоль Стены. Ног я уже давно не чувствую, а теперь ещё и не чувствую себя способной к критическому мышлению.
Зачем только попёрлась с Энлии и Клинваром на эту так называемую экскурсию? Нет, оно, конечно, полезно, только вот предупреждать же нужно, что прогулка вдоль Стены будет такой долгой!
— Нам точно не ближе вернуться?
Идти уже надоело. Поначалу я с воодушевлением топала рядом с Клином, как преданная собака, заглядывая ему в рот и слушая его беглые рассказы. Воочию увидела ещё четыре домика, в одном из которых отсутствовали двери и окна. Бревенчатое нечто пугающе заваливалось набок, приводя меня в состояние ужаса своими тёмными провалами окон и дверей. Я несколько поторопилась с выводами, потому что после, таких домиков встречалось всё больше и больше.
— Нет, мы прошли уже чуть больше половины.
Я переглядываюсь с такой же уставшей Энлии и тяжело вздыхаю. Деваться некуда, нужно идти вперёд.
— Как видите, в горах с четырёх сторон высятся наши стены. Непреодолимый барьер для всего живого, но не для воды. — махнув рукой в сторону очередного куска камня, Клин перебрасывает на спине мешок картошки.
Вот и упёрлось ему с ней таскаться? К дочери мне нужно было возвращаться! К дочери! Нет же, попёрлась, как дурочка…
Я устало запрокидываю голову и перевожу взгляд на верх Стены, по которому тонкой струйкой сбегает слабенький ручеёк, и снова вздыхаю. Подобное я уже один раз видела. Выходит, Клинвар прав, мы прошли половину.
Обхожу следом за нашим экскурсоводом целое болотце грязи и даю себе мысленную установку — не ныть и не раскисать.
— Если здесь всё такое однотипное, безликое и мрачное, то зачем мы продолжаем путь? — не ныть не получается. — Я всё поняла. Три, четыре домика, потом прямая в бесконечность, болотце грязи из набежавшего по Стене с горы ручейка, опять прямая в бесконечность, снова дома… И ни одного огорода, ты смотри!
Я чертовски устала и мне уже чертовски скучно. Несу что ни попадя, лишь бы не начать топать ножкой как маленький ребёнок, требуя желаемое.
— Иногда в горах что-то случается. На время ручей пересыхает и приходится идти к другому, чтоб набрать воды. — сухо отзывается мужчина.
— Хорошо. Только всё равно не понимаю, для чего мне это сейчас.
Обхватываю себя руками и опускаю взгляд вниз. На свои чернеющие стопы. Пытаюсь различить ногти на пальцах и гоняю в голове безрадостные мысли.
Как-то мне этот денёк не нравится. Может, стоит навести справки о Гиральфе? Чем чёрт не шутит, возможно, старик на самом деле нашёл способ, как убраться из этого места? Если завтра и послезавтра будет таким же, как сегодня, к концу третьих суток я протяну ноги. Во всех смыслах. Да и умирать здесь не хочется. На меня уже и так, как на диковинного зверька, солдаты прибежали полюбоваться.
…жаль, не додумалась с них за просмотр стрясти чего-нибудь полезного.
— Гир из следующего поселения. Там есть выжившие. — тихий голос отвлекает меня от попыток отыскать свои ногти. — Я подумал, что если мы кормим солдат…
Останавливаюсь, едва не упустив из виду Клинвара, и быстро нагоняю мужчину.
— Я совсем об этом не подумала. — мне стыдно и неловко, но я не могу не признаться в своей оплошности. — А следовало бы… Конечно, их нужно угостить тоже. Пусть приходят и берут столько томатных ягод, сколько им нужно.
— И почему мне в твоё доброе сердце не верится? — ухмыляется, глянув на меня из-под протёртого мешка с картошкой, болтающегося на его плече.
