— Эта тоже готова! Едим здесь. — приказываю я.
Ничего, солдатня недоделанная, я вас научу, как на хороших людей свои преступления скидывать.
— Здесь? — Энлии растерянно обводит взглядом нашу полевую кухню и недоверчиво косится на Минка.
Ох, боже ж ты мой, всему учить нужно.
Беру ведро и переворачиваю его вверх дном, — всё равно у него ручка оторвана и её заменят верёвка, — ничего ему не будет:
— Это наш стол. Клинвар, тащи сюда сковородку! Будете есть!
Под ошарашенными и недоумёнными взглядами, я упираю руки в бока и грозно свожу на переносице брови:
— Я о чём-то сложном прошу?
Ничего, привыкнут ещё ко мне и к моим хитростям.
Ну а что? Дэйвару, его подсобникам и Лизе мы уже одну сковородку с картошкой отнесли. Точнее, Клинвар с Минком отнёс, прихватив с собой на обратной дороге, крышку и мешки с картошкой, которые перекочевали за Стену старосте. Тут уж мне деваться было некуда. Ворованное нужно было отдать сразу. Ну или не отдавать и забыть о сотрудничестве.
К слову, староста оказался хорош… Мешки-то проверил, прям как я, когда их рыжий перекинул на нашу сторону. Ещё и заявил, что это не его картошка. Странный. Я предложила, закрыть тему и вернуть мою картошку, если ему что-то не нравится, но он отказался.
…здесь вообще все странные, на кого ни посмотри.
— Я думал, ты готовишь солдатам. — не то спрашивает, не то возмущается дракон, всё же выполняя моё распоряжение и ставя скворчащую сковороду на перевёрнутое ведро.
— Я тоже так думала, пока старосту не увидела и не узнала, какие они заразы. Перетопчутся. Пусть поголодают сегодня. Слюной изойдут в воспитательных целях. Завтра посмотрим.
— Видимо, я не так тебя понял. — пожимает плечами Клинвар. — Мы этими выходками можем их только разозлить. Тогда уж точно от них ничего не допросишься.
— Осуждаешь мою мстительность? Они из нас, вообще-то, воров сделали.
— Это тюрьма, Ольга. — зачем-то напоминает мне.
— Логично. Только мы картошку не крали. Нам сбыли ворованное. Нас самих обманули. А настоящие воры, вон, — машу рукой в сторону виднеющегося неподалёку проёма в Стене, — Заглядывают сюда, как на экскурсию. Посмотреть на экспонаты за стеклом, да запахи понюхать. Не такое уж и суровое для них наказание — день поголодают. А будут возмущаться… пусть со своих уполномоченных и спрашивают пропитания.
— Я перестал тебя понимать. На что ты тогда рассчитываешь?
И чего это на меня все так заинтересованно смотрят?
— На кого. Я рассчитываю на старосту. Этого Густава-Густэра.
Дракон снисходительно улыбается и закатывает глаза.
О! Ну вот, теперь всё нормально. А то я уж думала, что сегодня сплю весь день, все такие сговорчивые, работящие и понятливые.
— Что это ты мне тут глаза закатываешь, а? — обиженно вопрошаю я.
— Он получил своё. Ты сама сказала отдать ему два мешка картошки. Мы отдали. Зачем ему возвращаться?
Отдали и отдали. Не просто же так отдали, боже! Неужели это так сложно?
— Если бы мы не отдали сразу те два мешка, Клинвар, вероятность того, что он забыл о своих затоптанных грядках и картошке была бы непозволительно высока. — змеёй шиплю я. — Ты верно напомнил, это тюрьма. Что он может? Ничего. А так он хотя бы увидел, что мы её не сожрали! Что мы порядочные! Что с нами можно иметь дело! И солдаты… — переведя дыхание, я перехожу на шёпот: — Ты не смотри, что я их голодом морю, но, если они не совсем тупые, то они тоже проникнутся к нам доверием.
— От голода? — густая бровь насмешливо ползёт вверх.
Вот же… дракон!
— От того, что мы их не сдали! Всё! Не хочу это обсуждать! Вот увидишь, староста вернётся! И с маслом! Ешь лучше!
— Охотно поверю. — ухмыльнувшись, дракон тянется за кинжалом.
— Ты это… чего?
— Ничего. — равнодушно отзывается.
Вижу, как остриё ныряет в сковородку и появляется на поверхности, держа кусочек картошки.
— Ты не можешь по-человечески есть?! Здесь юшечка! Её тоже есть надо! Будешь лакать из сковородки или уже возьмёшь ложку?!
Так, кажется, кому-то пора успокоиться. Прям необходимо!
Нервы ни к чёрту. Опять наслушалась Клинвара и… всё.
Где там моя уверенность и решительность? Где-то скрыта под тоннами сомнений и килограммами недоверия.
— Кушай хоть ты, Монк. — гораздо спокойнее шепчу я тому, кто нам сегодня здорово помогал. Паренёк и яму для костра Клинвара копал, и за водой ходил, и помогал дракону мешок картошки тащить, хоть и явно уступая тому в физической силе, и Гиральфу сковородку отнёс. — Не слушай его. — вручаю молоденькому и щуплому эльфу ложку и нервно улыбаюсь.
— А вы?
Ох, я… Что я? Я уже напробовалась, — с трёх-то сковородок, — столько, что теперь бы кто опять за водой сходил. Пить охота. И спать.
— Я пока готовила, уже наелась.
Пожимаю плечами и, дождавшись, когда эльф возьмёт из моих рук ложку, прочищаю горло:
— Приятного всем аппетита. — громко и наигранно задорно восклицаю я. Затем снова перехожу на шёпот: — Я схожу, проверю дочь и огород. Приедет староста… кричите, стучите и бейте во все колокола.
