Минк нерешительно переступает с ноги на ногу и тихо проговаривает:
— Я бы хотел… учиться. Мне понравилось, что вы сегодня делали. Если Клинвару не будет требоваться моя помощь, я бы… попробовал.
Ух, как интересно! Тяга к знаниям — так прекрасно. Еще и от мужчины в области готовки… Чувствую, точно не пропадём!
— Там староста с Касом подошли. — Клинвар указывает пальцем мне за спину, а я улыбаюсь как идиотка.
Ну что же, поставщиков, кажется, нашли. Штат поваров тоже почти укомплектован. Самое время заняться безопасной переправой груза.
Упаси боже, если хоть один бутыль с маслом пострадает!
Я знаю, что меня несказанно бесит — наглые люди!
— Это и всё, что вы наготовили за целый день?
Очень хочется Кассиэля удавить. Не так чтобы насмерть, а, опять же, в воспитательных целях.
— Ещё даже солнце не село, а ты со своим «за целый день»?! Я тебя этой сковородкой в следующий раз тресну! — в сердцах восклицаю я, привязав свой конец верёвки к вбитому в землю колышку.
Переправа у нас загляденье. Гроб на колёсах, привязанный с двух сторон толстыми верёвками. Уже проверено — если аккуратно тянуть за свой конец, то колёса почти даже не скрипят, а наша тележка еле-еле ползёт в нужную сторону, ничего из себя не низвергнув. И масло в порядке, и мои нервы целы, и погрузить можно столько всего!
Ох и ах, было бы ещё что грузить. Наши запасы редеют.
— Очень хотелось бы на это посмотреть. — хмыкает светловолосый, выгрузив из гроба на колёсах остатки тушёной с помидорами картошки.
Я таких наглых людей ещё не видела!
Покосившись на копающего яму для костра Клинвара и таскающего мешки со мной ещё не рассмотренными семенами Минка, я не могу сдержать улыбку. Губы ползут вверх, да так и остаются.
Очень приятно всё-таки быть правой! Очень хорошо, оттого что у тебя получается воплотить в жизнь задуманное. Очень окрыляет факт того, что в любом мире есть просто хорошие люди, и совсем неважно драконы они или эльфы. Просто… просто это так здорово! Даже злость на наглеца Кассиэля отступает.
— Если позволите… — слышу голос старосты и вновь поворачиваюсь к проёму.
С той стороны Стены в очередной раз пытается прорваться староста. Мы с ним едва перекинулись парой слов, пока занимались транспортировкой и выгрузкой товара.
— Да иди уже. — Кас машет рукой, а сам исчезает из поля моего зрения вместе с моей сковородкой.
«Война войной, а обед по расписанию." — отчего-то думается мне.
Вблизи Густэр не кажется таким полным и высоким. Довольно невысокий мужчина, тучный и плотный. Подозреваю, его старят борода и бакенбарды, а сам староста на пяток лет моложе.
— Я не знаю, как вас благодарить… — ещё раз оглянувшись на развернувшиеся за моей спиной работы, я нервно передёргиваю плечами. — Я рассчитывала только на масло, а вы… Спасибо за вашу доброту. Завтра я непременно подготовлю для вас томатную ягоду. Даже больше! Я не знаю, как вас благодарить… — осознав, что у меня кончается запас слов, а я иду на второй круг в своих нелепых благодарностях, я просто развожу руки в стороны.
Мужчина молчит. Смотрит на меня серыми, проницательными глазами и молчит. Лишь нервные движения пальцев, сминающие края расшитой серебряной нитью рубахи, выдают его присутствие.
— Ты на неё похожа… — скрипучим голосом, будто сквозь тонны песка, доносится до меня его голос.
Усилием воли я заставляю себя молчать. Вряд ли сейчас уместно спрашивать: «На кого?». Возможно, он потерял кого-то, кто похож на меня, и так добр исключительно по этому поводу.
Кашлянув в кулак, я спешу перевести разговор в другое русло:
— Простите, у нас нет часов. Вы когда завтра за томатной ягодой приедете? Утром? Днём? Вечером?
Увы, но мою деловую хватку игнорируют:
— Что произошло с твоими ушами?
Э-э-э-э… У меня судьбой предписано, что ли, встречать на своём жизненном пути странных типов и безумцев?
— Можешь не отвечать. Очевидно, что тебе пришлось через многое пройти. — рваный выдох, казалось, доносится колебаниями воздуха до моего лица. — Просто знай, что я готов выполнить долг чести и ответить за содеянное.
Я слышу печаль и тревогу в голосе старосты. Но почему-то это меня не удивляет. Это отзывается где-то глубоко внутри меня горечью, а снаружи — полчищами мурашек, леденящих кожу.
Становится не по себе. Кажется, пора прекратить этот непонятный разговор и прояснить ситуацию. Объяснить мужчине, что он меня с кем-то перепутал, что я не виновата, что на кого-то там похожа. Я практически это делаю. Вздыхаю и приоткрываю рот, выдавив сухое: «Простите…», но появляется Касс. С пустой сковородкой, чтоб его!
— Для обеда сойдёт. — весело рапортует солдат, взмахнув пустой сковородкой в своих руках.
— Вкусновато, но маловато?
— Как?
— Вкусновато, но маловато. — повторяю, покосившись на встрепенувшегося Густэра.
— Нужно будет запомнить. — усмехается эльф, хлопнув свободной рукой по плечу старосты. — Надеюсь, не в обиде?
Густэр качает головой, мазнув по мне грустным взглядом, и мигом подбирается:
— Я прибуду завтра в это же время.
