— Ты уж шепни мне, голубушка, когда вы наладите… — старик ловко придерживает меня, собравшуюся присоединиться к Дэю и дочери, за руку и проникновенно заглядывает в мои глаза, — Взаимовыгодное сотрудничество. Я знаю, как нам всем отсюда выйти.
Господи, это ещё что за откровения на мою голову? Неужели Клин был прав и старик выжил из ума?
А почему я, собственно, вообще сомневаюсь в Клинваре? Знал бы этот старик что-то стоящее, они бы уже этим давным-давно воспользовались. Мы бы просто здесь сейчас не сидели, поедая плоды томатных джунглей на минималках.
— Я не шучу, голубушка. — хватка на запястье становится сильнее, а глаза мужчины уже. — Изъять четыре кристалла из древних артефактов, окружающих Стену и служащих нам тюрьмой, не такая уж пыльная работёнка.
Какие кристаллы? Какая работёнка?
— Простите, но, как видите, никто не хочет со мной налаживать никаких взаимовыгодных сотрудничеств. — не на шутку струхнув, я резко вырываю свою руку и делаю несколько шагов в сторону. — Да и в кристаллах я ничего не понимаю…
— Тебе и не надо. — как ни в чём не бывало произносит Гиральф. — Я понимаю. Их больше трёх сотен здесь, но я произвёл расчёты. Нам нужно деактивировать лишь четыре, чтобы покинуть это место. Север, юг, запад и восток. Тогда купол над нами, лишившись подпитки, исчезнет, а мы сможем преодолеть Стену и перебраться на ту сторону. В месте, где четыре прямые рухнут, уже спустя несколько минут будет дыра, радиусом вмещающая в себя дракона.
Какой ещё купол? Какие прямые? Я геометрию никогда не любила и не понимала, а геометрия чужого, магического мира мне и подавно не по силам.
— Я… учту. — в голове вертится сотня лишних вопросов, тысяча мыслей сменяют друг друга, не позволяя даже осознать, значат ли слова этого старика хоть что-нибудь.
Хочу всё же спросить, почему они не договорились об изъятии этих кристаллов раньше, но одновременно с первыми словами моего вопроса звучит страшный грохот и крик.
— Эге-ге-ей! — голосят где-то вдали.
Непонимающе озираюсь по сторонам и требую от безумца ответа:
— Вы это слышали?
Раздавшийся грохот заглушает слова Гиральфа, но я замечаю кивок его седой головы.
Боже мой, пусть столько шума наделал мой выкопанный куст картошки! Пусть это долбостуки разбушевались, требуя добавки, а не очередная, прости господи, невиданная и опасная хрень этих мест!
...к двум приспешникам тьмы добавился третий.
С чего я вообще решила, что их здесь только двое?
Внутренне напрягшись, я приближаюсь к проходу, без стеснения разглядывая новенького.
Очередной ушастый на мою голову. Только тоже со странностями. Высокий, коренастый, эдакий богатырь из русских сказок, только с большими ушами и огромными залысинами на высоких висках.
Игнорирую двуручный топор в руках у громилы и, впившись требовательным взглядом в светловолосого, с которым мне уже довелось вести переговоры и дела, говорю как можно сдержаннее:
— Вы зачем такой шум подняли? Я и крик прекрасно слышала! Нет же, гремели… чем-то… — заглядываю за спины трём эльфам, наклонившись вправо, и замечаю на земле одиноко лежащий, полуржавый круг. Щит, скорее всего.
Это в него, что ли, так долбили, что я чуть боженьке душу не отдала?
— Неси томатные ягоды. Будет тебе куст картошки. — к моему удивлению, голос подал здоровяк с топором.
Пригладив неухоженные усы с бородой, рыжий громила ехидно усмехается и щурится.
Вот же… эльф на стероидах.
Не нравится мне его взгляд, не нравится кривая усмешка и его оружие тоже — не нравится.
Приходится напомнить себе, что они не могут меня достать. Я размышляю о благоразумии этих троих, прикидывая, решится ли кто-то сюда сунуться, зная, что этот путь здесь же и закончится. Светловолосый вряд ли. Тот второй, с копной тёмных волос, вечный молчун не производит на меня впечатление агрессивно настроенного. Остаётся рыжий…
«Только эльфу на стероидах и идти никуда не нужно будет. Как швырнёт в меня свой топор, который, должно быть, не один килограмм весит, и всё.» — противоречиво думается мне, сохраняющей молчание.
— Не наглей, Фарс. — кривится светловолосый. — Она и так нас накормила уже.
Фарс? Рыжего громилу зовут Фарс?
Нервная улыбка трогает мои губы, а я, получив сомнительное заступничество, несколько успокаиваюсь.
— Как тебя зовут? — издав своими саблями, болтающимися на поясе угрожающий «дзеньк», светловолосый выходит вперёд.
Нас разделяют жалкие пять метров, но я понимаю, что это иллюзия. Между нами пропасть. Огромная и непреодолимая.
...это если, конечно, верить словам Клинвара.
— Меня зовут Ольга. — прочистив горло, я представляюсь и веду плечом. — Твой друг нетерпелив. Возможно, он хочет войти и взять томатных ягод столько, сколько ему нужно? — решаю своими высказываниями убивать зайцев. Двух, трёх — неважно.
Важно, что нужный эффект имеется.
— Что ты сказала, отребье?! — как гаркнет рыжий в свои усы.
Волоски на моей голове приподнимаются и медленно-медленно опускаются.
— Этого моими помидорами не кормить! Что это за неуважение? Я вам хоть одно плохое слово сказала, а?!
— Послушай, Ольга. Мы бы хотели…
