Светловолосый эльф, который так и не соизволил представиться, вновь пытается перетянуть внимание на себя и сгладить обстановку. Только вот ничегошеньки у него не получается, потому что меня от такой наглости почти бешенство посещает.
— Мне плевать, что вы там хотели! — как гаркну, подражая эльфу на стероидах. — У нас с тобой был уговор? С тобой! Этого невежу я здесь видеть не желаю!
— Послушай же, он со второго периметра. Не могли же мы не поделиться с соседями? — я буквально чувствую, как светловолосому неймётся. Он взвинчен, растерян и даже, кажется, немного испуган. — Фарс не поверил, что в Выжженных Землях растёт томатная ягода, да и… Мы не слишком наелись. Возможно, если в твоём распоряжении на самом деле есть достаточное количество еды, то мы могли бы о чём-то договориться. Периметров двенадцать. Нас двадцать четыре солдата. В принципе, мы одной ягодой наелись. Но вот надолго ли?
Светловолосый удивляет. Ему бы в какие-то переговорщики идти и дистрибьюторы. Сразу мне вывалил, где, кто и сколько.
Намекает на плодотворное сотрудничество? А ну, попробуй двадцать четыре мужика прокормить… Особенно если они размерами такие как этот противный рыжий с топором. Мы, вон, один помидор не приговорили ещё, а эти уже свой схомячили, получается…
Как бы не продешевить? Что можно попросить за помидор, пусть и переросток? Может, мыло, обувь, наконец-то? С одеждой тоже проблема. Свитер мой стал похож на половую тряпку. Да и шорты… И Лизе…
Ой, господи, что же делать-то?!
Не успеваю побороть алчность и маячившую перед глазами наживу, как благоразумие шлёт лучи прагматизма на моё встревоженное перспективами сознание.
— Постойте, — машу перед собой руками, словно отбиваясь от полчища демонов, нашёптывающих мне, что с двадцати четырёх мужиков можно трясти и трясти всё, что только захочется, — Я не поняла, где мой куст картошки?!
…и тишина.
Вот так вот, помогай после этого приспешникам тьмы. Нет картошки! Нет, нет и нет!
— И зачем вы устроили этот балаган, если ты, — тычу пальцем в сторону своего оппонента, — Как там тебя звать-то? Ай, да какая разница?! Нет картошки — нет переговоров. Я пошла! И в следующий раз кричите, а не… не громыхайте. Я ещё, знаете ли, пожить хочу без нервного тика и сердечного приступа.
Громко фыркаю и отворачиваюсь от эльфов.
— Постой, Ольга!
Да сейчас же! Делать мне больше нечего, что ли? Есть что. Дел просто горища! С водой так и не познакомилась, в доме у Клина ничего не присмотрела для себя и дочери, не убралась, не привела в порядок повидавшую многое на своём веку кровать… Обувь, опять же, необходимо где-то раздобыть. Мало мне натруженных мышц, отзывающихся на каждое движение болью, так ещё и от хождения босиком по каменистой и колкой земле стоп уже просто не чувствую. Я же не йог.
— Меня зовут Кас! Кассиэль. — следующий возглас заставляет меня всё же остановиться и обернуться.
Как я и думала, кричал светловолосый. Ну что же, Кас, значит, Кас.
Переступаю с ноги на ногу и, нахмурив брови, как можно злобнее проговариваю:
— Где моя картошка, Кас?!
— Она будет! Даже в двойном размере. За две томатные ягоды. — сбивчиво бормочет он. — Мы не можем покинуть свой пост все вместе. А первый и двенадцатый периметр и подавно, Ольга. Из третьего периметра уже послали в деревню Юсула. Он всё найдёт и непременно доставит.
А на фига мне два куста картошки?
Так-так-так. Непорядок. Чую, я ещё бизнес не развернула, а меня уже обмануть хотят.
Я ведь один куст просила. Посмотреть на него надо бы, попробовать вырастить, потом просто по половине картофеля попробовать прорастить и вырастить… Хоть удастся эксперимент, хоть провалится, а два куста картошки мне не надо. Я из одного потом смогу много наделать, или не смогу и мы её просто запечём в костре и слопаем.
Нет, всё равно какой-то неравноценный обмен. Нам получается раз поужинать, а этим аж две томатные ягоды.
Посомневавшись, я всё же возвращаюсь к проходу.
— Мне бы… обувь… — морщусь, ибо очень неприятно просить у них что-либо. — Сможете, где-то достать?
— А где? — отзывается темноволосый приятным баритоном. Я на некоторое время впадаю в ступор. Впервые слышу его голос. — Обмундирование мы закупаем сами. Вряд ли у кого-то есть лишняя пара сапог, да и вряд ли она тебе придётся впору.
Он глуповат, что ли?
— А в деревне? Не босые же люди там ходят… Мне бы уже… хоть что-нибудь… Ног не чувствую. — закусываю губу и отвожу взгляд в сторону.
Хочется прикусить ещё и язык, потому что я едва не заказываю пару детской обуви.
Не могу это объяснить, но всё моё естество вопит о том, что Лизку нельзя им показывать. Нельзя о ней говорить.
— Назови дату своего приговора! — требует рыжий с топором. — Ты с той смены до сих пор не обзавелась обувью и не привыкла ходить босиком?!
У меня волоски опять на голове приподнимаются, да так и фиксируются. Никакого лака и мусса для укладки не нужно — только страх, только собственная глупость.
