Того, что он увидел, не могло быть: они находились в воздухе. Перрин не видел ни себя, ни волка, будто ни один из них не имел тела, – эта мысль узлом связала его желудок. Но под ними, будто освещенные тысячами ламп, простирались длинные ряды зеркал. Казалось, эти ряды висели во мраке, но они были такие ровные, словно стояли на бескрайнем полу. Зеркала простирались во все стороны, насколько хватало глаз, но прямо под ногами юноши было свободное пространство. И там люди. Он вдруг услышал их голоса так хорошо, будто стоял среди них.
– Великий повелитель, – пробормотал один из мужчин, – где я? – Он огляделся, вздрагивая при виде своего тысячекратного отражения, потом уставился перед собой. Остальные, еще более напуганные, теснились вокруг него. – Великий повелитель, я же спал в Тар Валоне. Я все еще сплю в Тар Валоне! Где же я? Я сошел с ума?
Некоторые из окруживших его мужчин носили богато украшенные шитьем одежды, другие – более простые одеяния, а некоторые, казалось, были голыми или в одном белье.
– Я тоже сплю! – почти выкрикнул голый мужчина. – В Тире. Я помню, как лег спать с женой!
– И я на самом деле сплю, только в Иллиане, – сказал мужчина в красном с золотом, выглядевший потрясенным. – Я знаю, что на самом деле сплю, но этого не может быть. Я знаю, что действительно вижу сон, но это невозможно. Что же это? Где я, Великий повелитель? Вы вправду явились ко мне?
Темноволосый человек, представший перед ними, был облачен в черное, с серебристыми кружевами вокруг шеи и запястий. Время от времени он прикладывал руку к груди, будто она у него болела. Снизу, идущий из ниоткуда, бил свет, но этот человек, казалось, был окутан тенью. Тьма клубилась вокруг, словно ласкала его.
– Молчать! – Человек в черном говорил негромко, в ином нужды и не было. Сказав это, он поднял голову; будто предлагая приблизиться, его глаза и рот представляли собой дыры, просверленные в горящую яростным огнем кузницу, из них рвались пламя и огненное сияние.
И тогда Перрин узнал его. Ба’алзамон. Он пристально смотрел вниз на самого Ба’алзамона! Страх, подобно острым пикам, пронзил его. Хотелось убежать, но он не чувствовал ног. Прыгун придвинулся ближе. Перрин почувствовал под своей рукой густой мех и сильно ухватился за него. Хоть что-то было реальным. Как Перрин надеялся, более реальным, чем то, что он видел. Но он знал – и то и другое реально.
Мужчины, теснившиеся друг к другу, съежились.
– Вам были даны задания, – сказал Ба’алзамон, – некоторые из них вы выполнили. А при исполнении других потерпели неудачу. – То и дело его глаза и рот исчезали в пламени, и зеркала полыхали отраженным огнем. – Те, кто обречен на смерть, – должны умереть. Те, кого предназначено поймать, – должны поклониться мне. Неисполнение воли Великого повелителя Тьмы не может быть прощено. – Огонь вырывался из его глаз, и тьма вокруг колыхалась и закручивалась. – Ты! – указал он пальцем на мужчину, говорившего о Тар Валоне. Тот был одет как купец, в одежды простого покроя, но из великолепнейшей тончайшей ткани. Все отпрянули от него, как от больного черной лихорадкой, оставляя беднягу в одиночестве. – Ты позволил мальчишке удрать из Тар Валона!
Человек закричал и мелко затрясся, как ударенная о наковальню пила. Он будто становился все более прозрачным, и его вопль истончался вместе с ним.
– Все вы видите сон, – сказал Ба’алзамон, – но все, происходящее во сне, – реально!
Кричащий был уже лишь сгустком тумана, имеющим очертания человека, его крик звучал все более отдаленно, а затем исчез и туман.
– Боюсь, он никогда не проснется. – Ба’алзамон засмеялся, его рот ревел пламенем. – Остальные больше не подведут меня. Убирайтесь! Проснитесь и будьте послушны!
Теперь пропали и остальные.
Какое-то время Ба’алзамон стоял один, затем внезапно появилась женщина, облаченная в белое с серебром.
Перрин был потрясен. Он не мог бы забыть такую красивую женщину. Это была женщина из его сна. Та самая, которая побуждала его добиваться славы.
Позади женщины появился резной серебряный трон, и она села, аккуратно расправив шелковые юбки.
– Ты свободно пользуешься тем, что принадлежит мне, – сказала она.
– Тем, что принадлежит тебе? – сказал Ба’алзамон. – Значит, ты объявляешь это своей собственностью? Ты разве больше не служишь Великому повелителю Тьмы?
Тьма, окружавшая его, мгновенно сгустилась и, казалось, вот-вот закипит.
– Служу, – быстро сказала она. – Я долго служила Повелителю Сумерек. И за свою службу долго была в заточении, в бесконечном сне без сновидений. Только Серым Людям и мурддраалам отказано в сновидениях. Даже троллоки видят сны. Сны всегда были моими. Я пользовалась ими и ходила в них. Наконец я снова свободна, и я буду пользоваться тем, что принадлежит мне.
– Тем, что принадлежит тебе, – сказал Ба’алзамон. Чернота, вихрящаяся вокруг него, как будто смеялась. – Ты всегда считала себя более великой, чем была на самом деле, Ланфир.
Это имя резануло слух Перрина остро отточенным ножом. Одна из Отрекшихся появлялась в его снах. Морейн была права: некоторые из них оказались на свободе.
