– Наказать строже? Можно сказать и так. Некоторые станут говорить: возвысив, я одарила вас. Сейчас вы почувствуете истинные уколы шипов этой розы.
Она энергичным шагом прошла по комнате прямиком к своему стулу, уселась и затем будто бы вновь утратила свой пыл. Или же ею овладела неуверенность.
При виде растерянной Амерлин желудок Эгвейн свело судорогой. Престол Амерлин всегда являла собой уверенность и спокойную устремленность к известной ей цели. Амерлин представала воплощением силы. Впрочем, при всей своей грубой силе женщина по другую сторону стола обладала знаниями и опытом, которых с лихвой хватит, чтобы, словно нитку, намотать Эгвейн на катушку. Стать свидетелем столь неожиданных ее колебаний – как у девочки, вынужденной впервые нырнуть вниз головою в пруд и не имеющей ни малейшего понятия, насколько он глубок и что подстерегает на дне, камни или придонная тина, – было страшно; подобная картина выморозила девушку до мозга костей. «Что она имела в виду, говоря об истинных уколах шипов? Свет, как же она намерена обойтись с нами?»
Поглаживая пальцами стоящую перед ней на столе резную черную шкатулку, Амерлин всматривалась в нее так, словно видела сквозь нее нечто далекое.
– Весь вопрос в том, кому я могу доверять, – тихо промолвила она. – Наверное, я все-таки могу довериться хотя бы Лиане и Шириам. Но осмелюсь ли? Или Верин? – Плечи ее затряслись от внезапного и короткого приступа тихого смеха. – Я и так вверила Верин нечто большее, чем свою жизнь, и все же – насколько я могу на нее положиться? Морейн? – Амерлин чуть помолчала. – Я всегда считала, что могу доверять Морейн.
Эгвейн обеспокоенно переступила с ноги на ногу. Многое ли известно Амерлин? Это было совсем не то, о чем ей уместно спрашивать, уж тем более – у Престола Амерлин. «А знаете, что юноша из моей деревни, молодой парень, за которого мне, как я раньше думала, суждено однажды выйти замуж, – это Дракон Возрожденный? Известно ли вам, что ему помогают две ваши Айз Седай?» Во всяком случае, девушка была уверена – Амерлин не знает, что прошлой ночью ей снился Ранд, убегающий от Морейн. Вроде как была уверена. И она промолчала.
– О чем вы говорите? – требовательно спросила Найнив. Амерлин подняла на нее свой взор, и девушка сбавила тон, добавив: – Простите меня, мать, но нас что, еще больше накажут? Не понимаю я этих разговоров о доверии. Если хотите знать мое мнение, так Морейн не стоит доверять.
– Значит, так ты решила? – сказала Амерлин. – Год, как из деревни, и ты думаешь, что знаешь о мире достаточно, чтобы судить, кому из Айз Седай можно доверять, а кому – нет? Капитан, что едва паруса поднимать выучился!
– Она ничего подобного не имела в виду, мать, – произнесла Эгвейн, хотя понимала, что Найнив имела в виду именно то, что и сказала. Девушка послала Найнив предостерегающий взгляд. Та резко дернула себя за косу и удержала рот на замке.
– Хм… кто бы говорил, – раздумчиво протянула Амерлин. – Порой доверие оказывается чем-то таким же скользким, как корзина с угрями. Выходит так, что работать мне придется с вами двумя, пусть и рассчитывать на вас – все равно что опираться на тонкие тростинки.
Найнив поджала губы, хотя голос ее остался ровным:
– Тонкие тростинки, мать?
Амерлин же продолжила речь, будто та ничего и не произносила:
– Лиандрин пыталась затолкать вас в водослив головой вперед, и, вполне возможно, убралась вон она потому, что узнала: вы возвращаетесь и можете сорвать с нее маску. Поэтому придется мне поверить, что вы не… Черные Айя. Я бы лучше чешую с потрохами есть стала, – пробормотала она, – но, видно, надо мне привыкать произносить эти слова.
Эгвейн раскрыла рот от потрясения: «Черные Айя? Мы? О Свет!» Найнив же рявкнула:
– Мы уж никак не они! Как вы можете такое говорить? Как смеете даже предполагать такое?
– Сомневаешься во мне, дитя мое? Ну так давай! – твердым голосом сказала Амерлин. – Быть может, временами ты и обретаешь мощь Айз Седай, но ты еще не Айз Седай, ни капли. Ну? Говори, если есть еще что сказать. Обещаю, потом ты будешь, рыдая, вымаливать прощение! Тонкая тростинка? Да я сломаю тебя, как тростинку! Кончилось мое терпение!
Губы Найнив дрожали. Наконец она взяла себя в руки, встряхнулась и, чтобы успокоиться, сделала глубокий вдох. Когда она вновь заговорила, в ее голосе еще проскальзывала резкость, но весьма умеренная:
– Простите меня, мать. Но вам не следовало… Мы не… Мы никогда бы не совершили подобного.
Амерлин с натянутой улыбкой откинулась на спинку стула:
– Стало быть, держать себя в руках ты можешь, коли захочешь. В чем я и хотела убедиться.
Эгвейн терялась в догадках, сколько в сказанном Амерлин было от испытания; судя по морщинкам вокруг глаз Амерлин, столь же вероятно, что терпение у нее и впрямь могло истощиться.
– Хотелось бы мне изыскать возможность вручить тебе шаль, дочь моя. Верин утверждает – ты так же сильна, как и любая женщина в Башне.
– Шаль! – Найнив едва не утратила дар речи. – Айз Седай? Я?
