— И не на одного, — ответил альфа, убирая миску в рюкзак.
Пара смешков полетели вдогонку.
— Да, у них там сейчас потеплее, чем у нас.
— И не говори.
Ночью в пустыне стало зябко, температура продолжала падать, поэтому оставшиеся разбрелись по разным сторонам, ложась рядом с разгорячёнными за день машинами по окружности — это в случае опасности увеличивало шансы услышать или увидеть врага.
Забравшись в спальный мешок, Диерт уставился на небо — единственное красивое место на Огероне.
Тысячи, миллионы бриллиантов моргали сержанту тихим светом, заставляя скучать о незнакомой жизни, похороненной под толщей песка. Если бы только пращуры сумели придумать способ забрать всех с этой мёртвой планеты до того, как случилось непоправимое. Если бы технологии развивались быстрее, то вместо того, чтобы гнить здесь, они могли бы осваивать новые земли, строить города, возводить дома и заводить семьи, а не прятаться от палящего солнца в пустыне, где уровень радиации оказался приемлемым для того, чтобы протянуть лет до пятидесяти. А потом перед каждым ставился выбор: добровольный уход из жизни либо ежедневные лекарства, пока боли, непрерывно раздирающие тело не становились нестерпимыми.
Ещё более невыносимой сержанту казалась мысль, что та же участь ждала Гинтами… Те, кто сегодня шутил о омегах, наверное, не испытают того, что однажды суждено пережить ему.
Диерта разбудили в условленный час — подошла его очередь нести караул. Альфа поднялся, пару раз глубоко вдохнул и, не сворачивая свой мешок, пошёл к джипу. Проходя мимо Серка, он едва задел носок его ботинка; зная, насколько чутко спит альфа, он не собирался будить его, тот и так, наверное, проснулся. Диерт просто давал знать, что настала его очередь дежурить.
Пара далёких спутников освещали затихшие воды пустынь достаточно, чтобы заметить приближение врага. Каждые пять минут сержант поднимался и поворачивался на сто восемьдесят градусов, всматриваясь в противоположную сторону. Спустя какое-то время в обозреваемое пространство попала пара, удалившаяся от лагеря на достаточное расстояние, что бы их не было слышно. Жаль, скрыться им было негде, и сержант явился невольным свидетелем чужой близости.
Диерт знал, что Серк является ведущим в паре. Во всех отношениях. Старше и мощнее, он сразу взялся опекать Дана, стоило тому возникнуть на пороге их отсека. Дан не был слабаком, но выглядел более стройным, что ли. И его длинные ресницы мало подходили суровому вояке. Может, это, а может, что ещё стало причиной того, что…
Сержант видел, как Серк наваливается сзади, мощными размеренными толчками, опираясь на одну руку, чтобы удерживать вес собственного тела — так делал и сам, Диерт боясь придавить Гинтами, — второй рукой закрывая Дану рот.
С такого расстояния сержант не мог видеть лиц, но то, как глубоко прогибался Дан, откидывая голову назад, то как настойчиво работал ягодицами Серк, не оставляло сомнений в том, что этим двоим не хуже чем оставшимся на Холделе.
Диерт поднялся и развернулся в противоположную сторону.
Им будет так же плохо, как и ему однажды…
Сдав караул Нерну, сержант побрёл к своему мешку. Солнце скоро должно было окрасить горизонт, но два часа сна ещё имелось в запасе.
Проходя мимо Шайса, альфа поймал отблеск глаз.
— Ты бы поспал, — тихо бросил он, зная, что больше никто не услышит.
Шайс не ответил и не пошевелился.
— Знаешь, если он тебе действительно так дорог, то может, это и к лучшему, что вы не вместе.
Он глубоко вздохнул, положил голову на согнутый локоть.
— Не было ни дня, чтобы я не представлял Гинтами, мучающимся от радиации. Омеги слабые, они плачут. Будет плакать и он. Гинтами не выносит боли. Видел бы ты, сколько слёз было над порезанным пальцем. — Диерт вспомнил случай полгода назад: омега так стонал, что явившись в палату впервые и не зная, в чём дело, у альфы чуть не прихватило сердце. Пришлось пить какие-то капли. — Но я ничего не смогу сделать, — вернулся в настоящее сержант. — Кроме как лишить его жизни своими руками. У него ведь не хватит смелости. Он попросит. Попросит меня однажды. Я знаю.
========== Секрет ==========
Гинтами откровенно скучал на вечере. Отказаться от танцев омега мог трижды по самочувствию и пользовался этим без зазрения совести, улизнув уже от двух партнёров.
Это отнюдь не добавило радости приглашавшим его альфам, судя по выражению их лиц, но Гинтами было плевать — все и каждый знал, что он с Диертом, и нечего было катить свои яйца в его направлении.
— Алияс, — подскочил он к омеге, завидев того в стороне от танцующих пар. — Филонишь? — спросил довольно, гордясь, что об этой уловке рассказал ему самолично.
— Отдыхаю, — вежливо поправил Алияс.
— Я тоже много отдыхаю, когда Диерта нет, — Гинтами подмигнул.
— Если ты на что-то пытаешься намекнуть, Гинтами, то я тебя решительно не понимаю.
— Конечно, понимаешь, — возмутился тот. — Иначе зачем отказывать себе в удовольствии?
— Скажем, я не считаю что отказываю себе в удовольствии.
