– Я болел болотной чумой, – наконец негромко продолжил он. – И лекарства не было. Я помню… да, я помню.
– Это был последний зафиксированный случай болотной чумы, – удовлетворенно заметил Кристиан. – Мы уже прекратили выпуск лекарства. И за рубежом – тоже. Дед тогда обрадовался, сказал: «Пусть драконье семя сдохнет».
Я поежилась, представив себе лицо Макса. Маленький мальчик, покрытый болезненными черными шишками, лежал на постели и умирал, а взрослые, могущественные, почти всесильные взрослые ничего не могли с этим поделать.
– Мама тогда впервые пошла против его воли, – продолжал Кристиан. – Взяла лекарство в музее «Семеониди Фармас», срок годности, по счастью, еще не истек. Дед сорвался, страшно кричал, что не простит ее. Она сказала: «Меня не простит Господь, если я этого не сделаю». – Кристиан помолчал и добавил: – Когда я вернулся, дед избил меня до полусмерти. А маму он бил до моего прихода.
Я закрыла глаза. Мне было страшно представить, но я все равно видела, как маленький Кристиан корчится на полу, пытаясь закрыть голову, а громада великого и ужасного Семеониди нависает над ним, обрушивая удар за ударом. Сначала Кристиан кричит от боли, а потом умолкает, и лужа крови, что растекается из-под его тела, становится все больше и больше.
– Спасибо, – едва слышно произнес Макс. Он, похоже, был потрясен до глубины души. – Должно быть, вы пожалели о том, что сделали.
Кристиан снова рассмеялся.
– Какие глупости, что вы! Нельзя жалеть о спасении чужой души.
Они помолчали, а затем Макс спросил:
– Вы ее любите?
– Ингу? Ну, если говорить в формате вашего шоу, то да.
Меня словно ледяной водой обдали. Признание прозвучало настолько спокойно и просто, что мне захотелось закричать. Не было там никакой любви, была лишь безграничная ненависть к драконам и неприятная болезненная тяга к человеку, способному ее понять и разделить.
– Она моя, – сказал Макс так, что стало ясно: он не отступится, он готов идти до конца. – Она моя, и я ее не отдам.
– О, замечательно! – довольно воскликнул Кристиан. – Наконец-то я слышу слова мужчины, а не ребенка. Макс, вы начинаете мне нравиться. Я даже раздумал вас убивать.
Макс издал нервный смешок. Я бесшумно поднялась со ступеней и сделала несколько шагов вниз.
– Это правильно. Сбережете три миллиона.
Теперь я стояла так, что видела просторную гостиную, обставленную дорогой мебелью. Кристиан и Макс сидели в больших белых креслах, смотрели друг на друга, и было ясно, что это самая настоящая дуэль, хотя соперники выглядели вполне миролюбиво. Макс казался решительным. Его вело желание сражаться за то, что он считал своим, и он готов был бороться до конца. Кристиан улыбался: он, похоже, успел просчитать все варианты и теперь просто ждал.
– Сломали что-нибудь братцу? – спросил он и прищурился. – Я бы убил за такие проделки.
Лицо Макса исказила болезненная гримаса.
– Я бы тоже убил, – согласился он. – Но семье сейчас меньше всего нужен скандал.
– Разумно, – кивнул Кристиан. – Да и зачем вам становиться единственным Финниганом? Лишние хлопоты.
– Я пришел забрать Ингу. – Похоже, Макс устал от разговоров и решил перейти в атаку. – И я ее отсюда заберу, хотите вы этого или нет.
Кристиан улыбнулся. Его взгляд стал оценивающим и неприятным.
– А крылышки-то болят, правда? – сказал он. – Летали всю ночь над лесом и шоссе, искали ее… – Кристиан сел удобнее и, склонившись в сторону Макса, продолжил: – Женщина-драконоборец – это одновременно смерть, спасение и величайший соблазн. Вы достаточно безрассудны, чтоб спать со своей смертью?
Мне показалось, что он кого-то процитировал. Я шагнула вниз – похоже, пришла пора для моего выхода. Кристиан знал намного больше, чем говорил, и он не открывал мне всей правды. Почему?
– А вы? – ответил Макс вопросом на вопрос.
– Я ее создал, – с достоинством ответил Кристиан.
Макс нахмурился. Я замерла – незнакомое чувство заскреблось в груди.
– Создали?
– Хортасин, который она пьет, – моя личная разработка, – улыбнулся Кристиан и перевел взгляд на лестницу. Я прижалась к стене, надеясь, что пока он меня не видит. – И он дает возможность не только видеть божий свет своими глазами.
А ведь и верно. До этого я принимала другое лекарство. Вспомнилось, как я выпила первую таблетку хортасина и как изменился мир, который я видела до этого, словно чья-то большая добрая рука протерла грязное стекло, выплеснув на меня формы, очертания и краски: мол, все это теперь твое, бери и живи.
– Что вы хотите? – спросил Макс. – Вы ведь в первую очередь делец. Что я могу вам дать за нее? Так, чтоб вы исчезли из нашей жизни навсегда?
Кристиан рассмеялся так, что я снова присела на ступеньки.
– Она не рабыня и не пленница, – ответил он. – Отдохнет после всех приключений и поедет домой, никто тут не удерживает ее силой. Я отзываю свой заказ на ваши головы, у меня теперь есть другой план.
Я вздохнула с облегчением. Хоть в чем-то ситуация стала проясняться.
– Но вы ее любите, – произнес Макс. – Поэтому я и спрашиваю: что вам дать, чтоб вы исчезли?
