Пусть спит, а я… я устрою ему сюрприз. Испеку медовые пирожные со сметанным кремом. Или лучше ореховые коврижки? А может, булочки с сухофруктами? Или все сразу? Проснется Эрик, а ему ароматный чай, выпечку на выбор и… поцелуй.
По-моему, идеальный план.
Спустившись вниз, я достала миску, муку, нашла в столе банку с ярким, оранжево-желтым тягучим медом и коробочку с сухофруктами. Напевая под нос незатейливую песенку про влюбленную эльфийку и дракона, я принялась замешивать тесто на пирожные.
Блокнот лежал на самом краю стола, так что ничего удивительного, что я, занимаясь выпечкой, случайно его задела – и он упал на пол, раскрывшись где-то на середине.
Вымыв руки, которые слегка побелели от муки, наклонилась, чтобы поднять блокнот и отнести в рабочий кабинет Эрика. Я не собиралась его читать, не в моих привычках читать чужие работы, записки и ежедневники. Я лишь хотела закрыть его и отнести в кабинет, чтобы он не испачкался и не испортился. Но взгляд случайно зацепился за собственное имя.
Камелия.
Мое имя было выделено толстыми чернилами, несколько раз обведено и подчеркнуто двумя чертами. Я не хотела читать, не должна была, это же личное, но не смогла остановиться.
Среди множества формул, непонятных символов, знаков и хаотичных набросков короткая запись. Дневник наблюдений. Двадцать четвертое декабря, день, когда я ворвалась в его жизнь, разрушив ее и перевернув с ног на голову.
Стихийные порталы, плохая погода, послужившая катализатором для возникновения нестандартной ситуации… наблюдения, которые надо было продолжать любым способом, эксперименты, которые нельзя было прерывать, ведь разгадка, ключ к пятилетней работе, заключается… во мне. Надо сделать все, чтобы продолжить работу над порталами…
…любыми способами… оставить здесь… эксперимент…
Я всего лишь эксперимент.
Буквы заплясали перед глазами, сливаясь в одно сплошное черное пятно. Я не могла это больше читать, не хотела видеть его план по моему соблазнению и изучению. Слишком больно.
Ложь… все ложь… он даже не пытался разорвать цепь… Кросса волновал лишь собственный эксперимент, труд всей его жизни. А я… просто наивная дура, которая решила, что в ее жизни может что-то измениться в лучшую сторону.
А он… он совсем как мои родственники, решил использовать меня, как игрушку, в своих экспериментах. Почему они все видят во мне лишь куклу, средство достижения своих целей? Почему всем плевать на то, чего хочу я? Что я тоже живая! Почему… за что?
Странно, но слез не было. Я заледенела изнутри, превратилась в огромную холодную статую, без чувств, без эмоций, без желаний. Так легче всего избавиться от боли… так легче всего выжить, а не сгореть пеплом…
Хотя нет… одно желание у меня все-таки было – бежать! Из этого дома! Из золотого города! Из империи драконов! Прямо сейчас! Пока Кросс не проснулся. Я не хотела его видеть, не хотела разговаривать и слушать глупые сказки о том, что я не так поняла. Записи не врут! Он написал это, значит он так думал! Другого не дано!
Я осторожно положила блокнот на место и медленно отступила, не сводя с него напряженного взгляда. Словно это не блокнот, а ядовитая змея. Непослушными пальцами развязала пояс фартука и, не глядя, уронила его на пол себе под ноги. Туда же упала и косынка, которую я повязала, чтобы волосы не попали в тесто и не испортили все.
Так же медленно и осторожно повернулась и направилась к лестнице. Бесшумно поднялась на второй этаж и взяла свои чемоданы. Все вещи и подарки, которые покупал мне Кросс, я оставила здесь. Мне не нужны эти платья, кулон и свистулька в виде дракона, я не хочу брать в руки игрушку, которая так напомнила мне Таша, и точно не собираюсь использовать купленные специи в своей выпечке.
Все это было куплено лишь для того, чтобы оставить меня здесь… чтобы эксперимент не сорвался. В них нет души… в них нет смысла.
Спустившись вниз, я подошла к столу, где лежал блокнот, который своим откровением сломал мне всю жизнь. Вырвала чистый лист и быстро написала короткую записку:
Надеюсь, у него хватит совести никогда больше не появляться в моей жизни.
Положив записку на стол, где остались мои заготовки для выпечки, я оделась, обула свои ботинки и вышла на улицу.
Глоток свежего морозного воздуха подействовал отрезвляюще. Словно мне в лицо вылили стакан ледяной воды. Судорожно вздохнув, я очнулась, вынырнула из этого жуткого заторможенного состояния. Но вместе с чувствами пришла и боль.
Закрыв глаза, я стояла на пороге дома, в котором провела столько дней, и пыталась сдержать слезы, что подступили к самым глазам.
